Седьмой круг, или Кофе для бывшего Пожирателя

После войны Хогвартс восстанавливали долго. Слизеринский подвал всё ещё пах сыростью и затхлой магией, а статуя основателя в Большом зале так и не обрела прежнего блеска. Но хуже всего было другое — взгляды.

Драко Малфой их чувствовал кожей. Каждое утро, заходя в Большой зал, он словно проходил сквозь строй. Гриффиндорцы сжимали вилки так, что они гнулись. Когтевранцы отводили глаза. А его собственные слизеринцы… они теперь смотрели на него как на предателя. Слишком поздно он понял, что Тёмный Лорд — всего лишь монстр, пожирающий своих же слуг.

Он сел на самый край скамьи, подальше от всех, и уткнулся в пустую тарелку.

— Это место занято?

Драко поднял голову. Перед ним стояла Грейнджер. В мантии, заляпанной чернилами, с растрёпанным хвостом и замученным видом человека, который не спал третьи сутки.

— Ты с ума сошла? — сипло выдавил он. — Сядь с Поттером.

— Поттер жуёт с закрытым ртом и чавкает. Невыносимо. — Она плюхнулась напротив, даже не спросив разрешения. — Подвинь масло.

Он подвинул. Не потому, что испугался. Просто растерялся. Они никогда не сидели за одним столом. Никогда, за все семь лет.

Гермиона намазала тост толстым слоем мармелада, откусила и, жуя, уставилась на него.

— Ты сегодня не пил кофе.

— Откуда… — начал он, но осекся.

— Ты всегда ходишь с кружкой. А сегодня нет. Делишься?

Она протянула руку к его пустой чашке и, прежде чем он успел возразить, щёлкнула палочкой. Из носика чайника вырвалась тонкая струйка дыма, и чашка наполнилась чем-то тёмным, пахнущим корицей и отчаянием.

— Чего ты хочешь, Грейнджер? — спросил он тихо. — Жалости? Мне от неё тошнo.

— Кофе, — ответила она просто. — Мне нужен кофе. А тебе, кажется, нужен кто-то, кто не будет на тебя плеваться.

Она пододвинула чашку обратно.

— Я злюсь на тебя, Малфой. За Косую аллею. За Когтевран. За всё. Но там, — она махнула рукой куда-то в сторону лестниц, в сторону разрушенной башни, — мы сдавали экзамен по Астрономии. Без тебя. Без Крэбба, — её голос дрогнул. — И это было неправильно.

Драко сжал чашку. Корица жгла пальцы.

— Я сдал Астрономию на «выше ожидаемого», — выдохнул он вдруг. — Можешь передать профессору Синистре, что её любимая тема про туманность Лошадиная Голова — чушь собачья.

Гермиона моргнула. А потом — впервые за много месяцев — рассмеялась. Громко, по-девчоночьи, зажимая рот ладонью, чтобы не расплевать мармелад.

— Ты идиот, Малфой.

— Я знаю.

Он отпил кофе. Горький, неправильный, с амаретто (откуда у Грейнджер в чайнике амаретто?). Но горячий. Самый горячий кофе в его жизни.

За соседним столом Невилл Долгопупс поперхнулся соком, увидев эту картину. Рон Уизли что-то зло прошептал Гарри. Но Гарри… Гарри просто улыбнулся и поднял свою кружку в молчаливом тосте.

Маглы называют это «неловким перемирием».

Волшебники — началом глупой дружбы, которая однажды, может быть, станет чем-то бо́льшим.

Но это уже совсем другая история.

Конец.