Седьмой отряд Тайного ведомства

Глава 32

Инкуб какое-то время ещё трепыхался, но, видя моё равнодушие, и явно выбившись из сил, неожиданно взмолился.

- Ты ведь тоже не совсем человек, - начал он, стараясь, чтобы голос звучал человечески, без потустороннего шума. – Ты же одна из нас. Отпусти! В долгу не останусь! Любое желание исполню. Хочешь, положу к твоим ногам самых богатых людей страны? Хочешь, влюблю в тебя самого императора? Хочешь, всё богатство и золото мира?

- Экий ты забавный, - хмыкнула презрительно. – Вы ведь демоны просто так ничего не делаете, взамен душу заберёшь. А мне моя душа важнее всяких императоров и прочего.

- Нет! Клянусь! Всё сделаю, если отпустишь!

Эдриан продолжал умолять, даже, если бы и были у меня подобные желания, только глупец поверит словам демона. В следующий миг мне стало не до его болтовни.

Неожиданно уловила в ауре дома страх и боль. Скорей всего здесь даже стены пропитаны этими чувствами. Но вдруг…

Обойдя чудовище, вышла из гостиной и медленно двинулась по дому, стараясь уловить отголоски эмоций.

Мой путь лежал в подвал, что обнаружила за одной из дверей. Демон его даже не спрятал, полностью уверенный в своей безопасности.

Спуск вниз был погружён во тьму. Пришлось найти и зажечь свечи, и только после этого спуститься в подвал.

Мои чувства обострялись по мере спуска. Эмоция боли становилась всё ощутимее.

Когда осветила маленькое мрачное помещение, дыхание перехватило от ужаса и сочувствия. Сбившись в кучу на грязной циновке здесь находились четверо девушек. Они жались друг к дружке, дрожа от страха.

Бедняжки зажмурились от света свечи. Грязные, истерзанные. Сколько же времени они здесь провели?

- Всё хорошо! – первое, что я сказала, подражая героям из боевиков. – Вас больше никто не обидит.

Девушки не сдвинулись с места, лишь щурясь пытались меня рассмотреть.

- Я выведу вас отсюда.

Подошла ближе и присела рядом, чтобы они могли меня хорошо видеть.

- Идёмте! – протянула руку ближайшей. – Возьмитесь за руки, цепочкой мы выйдем из подвала. У меня только одна свеча.

Попросила их. Поняв, что за несчастными пришёл не демон, они медленно поднялись и слаженно выполняли мои команды.

Потратив больше времени, чем думала, мы выбрались на поверхность. В дневном свете стало ясно, что все они ещё в худшем состоянии, чем мне казалось. Девушки требовали срочной медицинской помощи.

Повела их не в гостиную, а на кухню, чтобы лишний раз не видели своего мучителя.

Жертвы инкуба сели на диван и стулья, всё так же держась рядом.

- Всё хорошо, - повторила им, успокаивая. – Скоро вам будет оказана помощь, вы вернётесь домой.

Достала кристалл внутренней связи и вызвала свою команду.

- Всё закончилось, - произнесла кратко. – Здесь есть пострадавшие, нужен целитель.

- Понял, - ответил мне Дик, и на этом связь оборвалась.

Нам осталось лишь дождаться мою команду. Они держались на расстоянии, чтобы не спугнуть демона.

Я прошлась по кухне, открывая шкафчики комода, в поисках хоть какой-то еды. Видно было, что девушки давно не ели. Но, увы, даже воды не было. Демоны простой пищей не питаются, им человеческое тело подавай.

- Мне нельзя домой! – вдруг произнесла одна из пострадавших.- Мои родители продали меня этому…

Она закусила губу, чтобы не заплакать. Но слёзы всё равно потекли по её щекам, по уже проложенным грязным дорожкам.

- Не отдавайте меня им, - взмолилась бедняжка.

Я сразу растерялась, не зная, что делать. Не в моей компетенции что-то решать. Прибудет лорд Эбернети, он и разберётся.

Но девчушка так отчаянно рыдала, что я не выдержала.

- Не плачь, всё самое страшное позади. Я не дам тебя в обиду.

Она посмотрела на меня с такой надеждой, будто я ангел с небес.

- Не обещайте того, что не сможете выполнить, - вдруг зло выдала другая пострадавшая, удивив меня яростью, проскользнувшей в голосе.

- С чего ты решила, - начала я, чтобы осадить грубиянку, но она перебила:

- Вы ведь из Тайного ведомства? – спросила она, удивив своей осведомлённостью. – А они всё всегда делают по инструкции. Нас отправят по домам.

Сказала, как отрезала. Та, что на мгновение обрела веру в спасение, вновь принялась плакать.