Седьмой вагон

Глава 1

Алиса

Будильник зазвонил в шесть сорок пять, как всегда.

Алиса протянула руку, нащупала телефон на тумбочке и смахнула ненавистную мелодию, даже не открывая глаз. В обычной жизни-то она была приятной, но только не по утрам...

Желание было одно: полежать еще пять минут.

Всего пять.

И дальше пусть будет всё как всегда... Очередной день сурка... Нет, скорее, хомяка, не желающего вылезать из теплой норки чтобы снова идти в очередной одинаковый день.

Такой же, как множество предыдущих...

Алиса свернулась калачиком, уткнувшись носом в подушку, и позволила себе эти драгоценные пять теплых, уютных, милых минут...

В комнате было темно. За окном дрых еще не проснувшийся город... который понемногу продирал глаза после ночи. Где-то на улице зарычал прогреваемый двигатель машины, в квартире сверху залаяла собака, сосед за стенкой включил музыку...

Алиса вздохнула, заставляя себя открыть глаза.

Знакомое, до тошноты знакомое утро.

Такое же, как множество предыдущих...

Она села на кровати, запустила пальцы в спутанные волосы и посмотрела на вторую подушку.

Ровную, как нетронутый снег.

И такую же холодную.

Пустую уже третий год...

Раньше ее стерильно-белоснежно-несмятый вид вызывал глухую боль. Позже – раздражение. Пото̀м - привычку. Сейчас же эта подушка просто была. Как деталь интерьера, которой не пользуешься, но и убрать жалко.

- Соберись, тряпица, - сказала Алиса себе вслух.

Психолог говорил, что разговоры с собой - это нормально, если они помогают структурировать мысли. Хорошо, когда есть что структурировать. Особенно по утрам, когда в голове есть лишь одна-единственная – сейчас бы рухнуть обратно в кровать, и гори оно всё синим пламенем... Но кто ж тогда работу работать будет? Правильно, никто. Стало быть, встала – и погнала по накатанной, в очередной день не выспавшегося хомяка...

Душ. Кофе. Бутерброд. Лента новостей.

Ритуал повторялся изо дня в день с привычно-занудной точностью. Алиса знала, что через семнадцать минут выйдет из подъезда, ровно в семь сорок пять зайдет в вестибюль метро, пропустит вперед какого-нибудь спешащего мужчину с портфелем, дабы не снес ее на бегу, или женщину со стаканчиком кофе в руке, чтоб не облила ненароком, спустится по эскалатору, и пойдет к своему седьмому вагону.

Почему седьмому?

Да как-то по ее наблюдениям в час пик именно в седьмом было чуть свободнее, нежели в остальных. Возможно, это было связано с тем, что основные пересадки на этой линии метро были расположены в центре платформы, а те, кому не надо было пересаживаться, набивались в первый и последний вагоны.

Потому Алиса предпочитала предпоследний.

Седьмой.

Может субъективный взгляд, конечно, но она предпочитала не рисковать устоявшимися привычками. Если в седьмом толпа пассажиров помнёт фигуру – значит, просто сегодня не повезло. А если в шестом или восьмом – сама дура, что не села в седьмой. Очевидно же...

Сегодня утром всё шло так же, как обычно.

Почти.

Утреннего кофе оставалось на донышке, буквально на один глоток, когда позвонила мама. Алиса посмотрела на экран и закусила губу...

Трубку брать не хотелось.

Мама звонила всегда по одному и тому же поводу: «Когда ты уже устроишь свою жизнь?», «У подруги дочка родила второго», «Ты думаешь, вечно молодой будешь?», «А часики то тикают».

Алиса любила маму, но разговоры с ней были похожи на сеанс самобичевания с обратной связью. Тебя стегают по больному, а ты должна отвечать в стиле: «О да, как же хорошо, что я сейчас получаю морально-психологических трендюлей от своего любимого экзекутора» ...

Звонок стих. И тут же раздался снова.

Алиса сдалась.

- Мам, привет. Я на работу опаздываю, - быстро сказала она вместо приветствия.

- Я на минуточку, доченька. Ты ела?

- Ела, мам.

- А почему голос такой? Опять не выспалась? Я же говорила, нельзя допоздна сидеть за этим компьютером. У тебя круги под глазами будут, какой мужчина на тебя посмотрит?

Алиса зажмурилась. Глубокий вдох. Выдох...

- Мам, у меня все хорошо. Правда.

- Хорошо у кого? У Наташи из второго подъезда хорошо - у нее сын родился. А у тебя что?

- Мам, мне правда пора. Я перезвоню вечером.

- Ну смотри. Я тебе пирожков с соседкой передала. Их ешь, а не эту свою безвкусную еду из коробочек.

- Ты соседку порубила на фарш и сделала пирожки с ней?

- Что? Я не поняла? Соседка вечером зайдет, пирожки передаст.

С юмором у мамы было не очень...

- Спасибо, мамуль. Целую.

Алиса нажала отбой и прислонилась лбом к холодному холодильнику. Постояла так несколько секунд, возвращаясь в привычный ритм жизни. Потом выпрямилась, поправила воротник белой блузки и твердым шагом направилась к выходу.

В подъезде пахло жареной картошкой с нижнего этажа и многолетней сыростью в целом. Лифт, как назло, сломался, судя по красному огоньку кнопки. Алиса вздохнула и пошла пешком. Пять этажей вниз на каблуках - отличное начало дня.

На улице моросил мелкий, противный дождь. Алиса раскрыла зонт и быстрым шагом направилась к метро. Мимо серыми, скучными силуэтами проходили люди с угрюмыми лицами – рабочее утро и дождь не способствует хорошему настроению. Город просыпался, ворчал, и раздраженно толкался локтями его жителей...

В метро было душно.

Всегда.

Даже зимой, когда на улице минус, в подземке стояла своя, особая, тяжелая атмосфера, пропитанная запахом тысяч тел, мокрой одежды и дешевого кофе из автоматов. Во всяком случае, так казалось Алисе – у каждого свое субъективное восприятие окружающей реальности. Может кто-то видит мир по-другому. Алиса воспринимала его так. Особенно по утрам в будни...