Седой ребёнок

Глава №10. Неожиданная помощь

- Каждая собака должна лаять

своим голосом.

(с) Чехов

Церемония похорон сестры, на которой собралась вся школа, прошла для меня как-то смазано. Было холодно, холодно даже для северных стражей, и очень тихо. Я словно находилась в прострации, чувствуя царившую вокруг атмосферу скорби и горя. Татьяну любили абсолютно все, кто хоть сколько-нибудь её знали. Происходящее в купе с придуманным мной планом навевало на мысли о том, что я – совсем иной случай, прямо противоположный моей сестре. Если умру я, то искренне будут скорбеть только четверо – Нурбану, отец, Тоня и Алексей Николаевич. Да-да, Тоня тоже, убитых чудовищами магических существ не забывают даже люди, которые были хорошо с ними знакомы.

Сейчас во мне даже почти не было вчерашней боли. Вместе с болью от вернувшейся силы это было бы слишком невыносимо. В душе, на том месте, которое заняла Татьяна, теперь была мучительная, душащая пустота. Я едва осознавала то, что происходит, отстранённо отмечая про себя каждый этап этой пытки, прикрытой словами «похороны» и «прощание». Вот жрец Князя зачитывает молитву об упокое души. Вот отец кидает горсть стылой земли. Вот все смотрят на меня. Пару секунд я не понимала, чего от меня ждут. Потом спохватилась и повторила то, что только что сделал отец. Мёрзлые комья с глухим стуком ударились о крышку гроба – он был почти пустой, ведь от сестры остался лишь пепел. Вот гроб закапывают, и мрачный жрец читает вторую часть молитвы. Лента на лбу казалась тяжёлым давящим обручем.

- Ты даже не плачешь, - раздался рядом тихий голос Анастасии.

Это помогло немного прийти в себя. Кажется, она произнесла это без тени обвинения, наоборот, с сочувствием, горечью и пониманием, но…

- Не смей обвинять меня в том, что я недостаточно скорблю об утрате, - прошипела я и посмотрела на подругу сестры так, что та мгновенно побледнела и поспешила отойти.

А ведь я искренне старалась выдавить хотя бы одну слезу. Не получалось. Наконец внутренний голос вздохнул: «Ты не умеешь плакать. Да, это неправильно. Но ты всегда была далека от правил. Перестань пытаться стать той, кем не являешься.»

Это была правда. Жестокая, но правда. Плакать я разучилась очень давно.

Я пропустила момент, когда у могилы Татьяны остались только мы с отцом. Даже Нурбану и Алексей Николаевич тактично ушли. Сестру похоронили рядом с мамой. Теперь близ друг друга стояли два памятника с очень похожими лицами. Мы стояли, молча смотря на них и, кажется, оба никак не могли заставить себя уйти. Нас словно удерживало что-то, чему нет названия ни на одном из языков. Потому что любое название будет слишком пустым.

- Она приходила к этому месту каждый день, - наконец тихим сдавленным голосом произнесла я. – А теперь не уйдёт никогда.

Снова молчание.

- Что чувствуешь? – спросил отец спустя какое-то время.

Он выглядел убитым. Словно вместе с Татьяной умерла часть его. Хотя почему «словно»? Наверняка так и есть. Я ведь чувствую то же самое.

- Пустоту, - честно призналась я. – Болезненную, мучительную пустоту. Это душой. А разумом – желание отомстить. Он забрал у меня слишком многое.

- И что же? Помимо матери и сестры? – тихо поинтересовался он.

Он хотел услышать ответ, который и так знал.

- Меня, - тяжело уронила я. – Он забрал у меня ту меня, которой я могла бы быть. Если бы он не натравил тогда тварей на школу, то мама была бы жива, ты бы не совершил ту ошибку, а у меня было бы нормальное детство.

- Но тогда бы ты не выросла такой, какая ты сейчас, - горько усмехнулся отец. – И вряд ли была бы достаточно сильной, чтобы стать спасительницей мира.

- А я не хочу быть сильной, - сглотнув колючий ком, подступивший к горлу, сиплым шёпотом проговорила я. – И спасительницей тоже не хочу. Я хочу быть обычным подростком. А должна стать героем, будь эта участь проклята. Татьяна хотела жить. Жить и видеть рядом весёлую жизнерадостную младшую сестру, ласковую маму и доброго отца. А получила мёртвую маму, двенадцать лет разлуки с сестрой, после которых обнаружилась, что эта сестра уже холодная равнодушная тварь, знающая лишь как убивать монстров, но не знакомая с понятием «любовь», и замкнутого отца. Мы хотели жить и быть счастливыми. Почему у всех это право есть, а у нас его посмел отобрать какой-то помешанный на власти психопат, хотя мы были всего лишь детьми?

С этими словами я развернулась и пошла к школе, чувствуя тяжёлый взгляд себе вслед. Он сам спросил, так что сам виноват, что услышал ответ.

В школе я сразу магией отправила Нурбану записку «Встретимся в пещере». Вряд ли она достаточно далеко, чтобы магия не дотянулась и пришлось задействовать воронов. Ответ был не нужен, я знала, что она придёт. Надо было как можно скорее начать приводить в исполнение свой план. Иначе моя решимость, которую сильно подкосили похороны и этот разговор с отцом, грозила вовсе растаять без следа. А этого допустить никак нельзя. Слишком многое на кону.

- Что за срочность? – взволнованно спросила Нурбану, только появившись на пороге пещеры, и, быстро подойдя, окинула меня внимательным взглядом. – Случилось что-то ещё?

- Не совсем, - покачала головой я и предложила. – Давай ляжем? Сил сейчас нет даже на то, чтобы сидеть.