Седой ребёнок

Глава №17. Уродливой правде красивые слова

- Если тебя не спросили, хочешь ли ты биться,

ты сам выбираешь правила.

(с) «Слова Ванталы».

«Она же мертва...» «Может, восставший мертвец…» «Ну да, похожа…» «Идиоты, у мертвецов глаз никогда не бывает…» - летели мне в спину шепотки. Я не обращала на них внимания, несясь к кабинету отца. Если честно, я не до конца понимала, что ещё заставляло меня двигаться и мыслить. Чисто теоретически мои скудные силы должны были закончиться ещё на пороге школы, где я, по всем законам работы организма, свалилась бы без сознания. Но этого не произошло. Полагаю, вся моя жизнеспособность сейчас зиждилась на чистом упрямстве и понимании, что времени на несознанку сейчас совершенно точно нет.

И это при том, что Кая я отправила в лазарет. Он почти вошёл в силу как Смерть на момент, когда Александр обезумел, и теперь ему было тяжело использовать магию смертных. Тем более такую серьёзную, как построение порталов, которой он и спас меня из кабинета. Поэтому теперь ему надо было как минимум выпить восстанавливающее зелье. Мне бы тоже не помешало, но о себе я подумаю позже. Наверное. Если вообще подумаю.

- Ольга! – радостно воскликнул отец и, вскочив из-за стола, бросился ко мне, чтобы сжать в объятиях.

Я бы заплакала, если бы умела. От боли, от тоски, от отчаяния и вместе с тем от болезненной радости, вызванной встречей с отцом. Вместо этого я лишь обняла его в ответ и, не удержавшись, шмыгнула носом, тихо выдохнув:

- Папа…

Именно так. Не сухое «отец», не издевательское «господин директор», а «папа» - словно я снова маленькая девочка.

Он чуть ослабил хватку и, обхватив пальцами одной руки мой подбородок, заставил меня поднять голову, чтобы начать пристально всматриваться в моё лицо, словно ища там что-то важное. Я могла примерно представить, как выгляжу сейчас. Грязная, ещё больше истощавшая, замученная, с небрежно отросшими волосами. Я тоже против воли стала вглядываться в отца, отмечая каждую мелочь. Тени под глазами стали темнее, на подбородке недельная щетина, волосы растрёпаны…

- Одни глаза, - наконец произнёс он. – И волосы поседели. Но зато жива.

Волосы поседели? Что ж, не удивительно. И совершенно не важно сейчас.

- Да, - я отчаянно попыталась выдавить хотя бы кривую улыбку, но вышло только её дрожащее вымученное подобие. – Пап… всё пошло… пошло не по плану… Нурбану и… и Алексей Николаевич… их больше нет, как и, вероятно, остальных…

Произнести это сквозь сдавивший горло болезненный спазм оказалось едва ли не тяжелее, чем осознать и принять. Отец разом побледнел ещё сильнее, чем прежде, и покачнулся. Я знала, что он чувствует. Знала, каково это – терять самого близкого друга. Теперь знала. Такую боль наверняка почти невозможно выдержать даже взрослому сильному мужчине.

«А ты выдерживаешь,» - напомнил язвительный внутренний голос. – «Ты, восемнадцатилетняя, безумная и без подобных потрясений девчонка…»

«А я – другой случай,» - отмахнулась я. – «У меня выбора нет. Я сама себя его лишила.»

- Почему? – прошептала, чувствуя, как по лицу впервые за много лет текут горячие горькие слёзы. Они же выступили на глазах отца, но он не давал им воли. – Почему ты их не удержал?

- Ты же их знаешь, - таким же хриплым шёпотом ответил он. – Я пытался. Честно пытался. Убеждал как мог, даже запирал всеми возможными способами… Не помогло. Это был их выбор. Ты знаешь, что если они что-то решили, то не остановит их ничто… Даже я со всем своим упорством…

И снова прижал меня к себе, даже крепче, чем до этого. Я спрятала лицо у него на плече и тихо разрыдалась. Впервые за двенадцать с лишним лет. А ведь думала, что разучилась плакать навсегда.

Слушать то, с чем я пришла, пока я не приду в себя, и, самое главное, не поем и не выпью кучу самых разных восстанавливающих зелий, отец отказался наотрез. Я не сильно и протестовала. Пол часа погоды не сделают, а поесть нормальной еды, прогнать зельями хотя бы часть усталости и побывать в горячем душе мне хотелось до невозможности. Поэтому на строгое заявление: «Ты на ногах едва стоишь. Сначала еда, душ, лазарет и нормальная одежда, а потом всё остальное,» - я лишь пожала плечами. Не поверив в такую мою послушность, отец настоял, чтобы ела и пила зелья я в его кабинете под его же пристальным надзором.

Отражение в ванной удивило тем, что выглядела я даже паршивее, чем представляла. И волосы действительно стали полностью седыми. Абсолютно. От вороньей черноты не осталось и следа, она вся обратилась в серебро.

После еды, зелий и душа я почувствовала себя в разы лучше. По крайней мере телом.

Оставшиеся у меня новости отец воспринял довольно спокойно.

- Хочет войны, - с жёсткой усмешкой сказал он, - будет ему война. Надо сказать адептам. Гнать не будем, воины нам нужны. Да и бесполезно, всё равно пролезут. Я не могу представить ни одного стража, который решит избежать битвы. Но и удерживать не станем. Я кину клич по всем стражам России и постсоветских государств. Уверен, в стороне не останется никто. Стратегию сражения… Успеем разработать. Если постараться, трёх суток на подготовку хватит. Со стратегией ты тоже понадобишься.

- Зачем? – искренне удивилась я.

Нет, я понимала, что в бою моя сила понадобится, но подпускать к разработке стратегии боя девушку, не окончившую даже первого класса Северной школы?..