Сегодня я Лола

Глава 8

Иногда бывают моменты, когда мне кажется, что я все время нахожусь в каком-то сне. Но в какую-то секунду я начинаю чувствовать реальность слишком отчетливо: вот в чайнике булькает закипающая вода, из крана монотонно падают капли и воздух, влетающий в открытое окно, касается мелких волосков на коже. Я слышу свой вдох и выдох, слышу звук двигателя и шорох шин по асфальту от каждой машины и каждый шаг проходящих мимо людей. Я отчетливо вижу даже самые мельчайшие детали всего, что окружает меня. Тогда мое тело покрывают мелкие мурашки и мне кажется, что я только что проснулась, а до этого момента мой разум покидал тело и оно жило по какому-то отрепетированному сценарию, не чувствуя и не осознавая происходящее.

Какой-нибудь эзотерик наверняка сказал бы, что я оказываюсь «здесь и сейчас». А мне кажется, что я поставила перед собой слишком большую цель, которую не могу даже полностью представить. Поэтому сознание нарочно отключается, чтобы я просто не сошла с ума.

Сейчас я сижу на кухне и наблюдаю за чайником, как он постепенно нагревается и вода в нем начинает закипать. Передо мной лежит салфетка с номером Лолы. Как это все произошло со мной вчера? Расплакалась прямо на площади. Познакомилась и выложила все на духу абсолютно незнакомой девушке. Соврала бывшему, что у меня скоро выставка. Как это все могло произойти за один день?

Сидя здесь в любимом махровом халате, среди стен, обклеенных потрескавшимися обоями в цветочек и кухонного гарнитура, у которого вот-вот отвалится дверца, мне кажется, что вчера все было с кем-то другим.

Я выспалась. Лола сказала мне обязательно выспаться, а потом позвонить ей. Почему она решила мне помогать? Кто она вообще такая? Я даже не спросила, чем она занимается. Но судя по ее внешнему виду, зарабатывает она прилично. Но чем?

Вода в чайнике забурлила. Можно приступать к завтраку. Я заварила чай и по кухне разнесся его теплый аромат. За окном стоял прекрасный летний день. Легкий свежий ветерок ласково гладил кроны деревьев. Солнце пока еще было не высоко, поэтому на улице было достаточно свежо. Машины сновали туда-сюда, люди по тротуарам, оставляя за собой стук каблуков или еле слышные касания мягкой подошвы о теплый асфальт. Все спешили по делам. Я сидела на подоконнике и наблюдала за всеми поедая овсянку.

В другой комнате за стеной стояли картины. Наличие работ в моем скромном жилище словно прожигало меня изнутри. Я не могла мириться с тем, что они есть и никому не нужны. Пока. И не могла их уничтожить и вернуться к своему существованию до их создания.

Это было похоже на какой-то материнский инстинкт. Как мать не может бросить своего ребенка без присмотра, забыть о нем и начать жить так же, как жила до родов. Так и я просто не могла вернуться к своей старой жизни «до».

Я рассуждала как почти все герои фантастических боевиков: раз взялся даже за самую нереальную мечту надо идти к ней, потому что назад дороги нет.

Номер Лолы «подмигивал» мне с салфетки. Я позвонила. Она пообещала приехать через полчаса и я принялась ждать. Волнуясь как перед первым свиданием, я принялась приводить в порядок себя и квартиру.

Ровно в назначенное время раздался звонок в дверь и комната наполнилась ароматом знакомого парфюма.

– Если честно, я думала, что ты не позвонишь, – Лола стояла на пороге такая же сногсшибательная, и восхитительная, как вчера

– Проходи, добро пожаловать.

Она сняла свои умопомрачительные босоножки на тонкой шпильке, в которых я не смогла бы сделать и шагу, и прошла в зал. От нее веяло каким-то приятным теплом и спокойствием. Мне вдруг показалось, что этой девушке любые горы по плечу, и мне тоже, раз я вместе с ней.

– Ну, показывай своих малышек, из-за которых ты вчера пролила столько слез.

Я послушно расставила перед ней холсты, один за другим в порядке их появления на свет. Вот волшебный закат, с фиолетовым следом от самолета. Малина в лукошке. Небо с парящими голубями. Старый дом, где я выросла. Церковь. Лицо ребенка, уезжающего куда-то в серой машине. Все-все путевые отметки моего детства выстроились в ряд воль стен.

Лола молча изучала на картины, долго, не отрываясь. Я в это время не находила себе места. Мне хотелось собрать их все, выбросить в окно и чтобы она вообще забыла о том, что видела здесь. Я уже была уверенна, что сейчас она назовёт это бездарной мазней, развернется и уйдет, поняв, что наше дело – труба.

– Слушай, я не искусствовед, конечно….

– Все, я поняла тебя. Это вообще была глупая затея, о чем я только думала, – я перебила Лолу и начала собирать картины.

– Нет, нет, дослушай. Мне кажется, они хороши.

Я замерла на месте, не веря своим ушам, а она продолжала:

– Правда. Не убирай их. Мне они все нравятся. После того, что сейчас считается абстракцией и висит у всех в гостиных и кабинетах, твоя малинка или вот эта церковь как будто переносят в детство. Все это похоже на какую-то книгу, которая была у меня раньше в детстве. Все, кроме этого мальчика. Он сильно выделяется и насыщен эмоционально. Мне захотелось плакать, пока я смотрела на него.

Конечно, она же не знала, что так были наполнены слезами глаза моего братика, когда его увозили в детдом. Братишку я рисовала очень долго. Несколько лет. Каждый раз, когда мне становилось больно от воспоминаний, я доставала этот холст из самого дальнего угла, куда я его всегда прятала и писала. Так я старалась вытащить из себя все эмоции и навсегда запечатать их здесь, чтобы они уже не терзали мне душу. Только вот закончить эту картину я так и не могла, не хватало эмоциональных сил.

Они появились после похорон дяди. Тогда я приступила к работе, прибежав домой и даже не переодеваясь. Я накладывала краску слой за слоем, штрих за штрихом, будто в бессознательном состоянии. Мне казалось, что если я не закончу картину, то эти глаза будут смотреть на меня всю жизнь.