Сегодня я Лола

Глава 20

– На твоей странице в Инстаграме уже пятьдесят тысяч подписчиков, – едва я открыла глаза, как увидела Лолу. Она сидела на краю кровати, держа в руках поднос с завтраком, – Это можно отметить аппетитной овсянкой. Поешь, соня.

– Как так получилось?

– Благодаря мне и моим стараниям. Хотя на самом деле все сделала ты.

– Что же я такого сделала? Загремела в изолятор?

– По-твоему это не заслуживает внимания? Людям интересно на это посмотреть, потому что у них обычная жизнь, а у тебя – нет.

–И что же в этом такого? – я все еще была зла на Лолу, на ее дурацкий план, хоть он и оказался в итоге полезным.

– Люди сидят в офисах целыми днями и маются от скуки. Ты бросила им вызов, расписав стену и тебя за это арестовали. А что они? Они встали по будильнику, выпили чаю и поехали на работу. Читая новость про тебя, они вслух скажут "Ой-ой, как плохо, как ей хватило наглости", а в глубине души будут злиться, потому что сами хотят так же. Просто не могут. У них рамки приличия.

– Как у тебя всегда все красиво излагается, – я была очень голодна, поэтому мне не хотелось с ней спорить.

–Конечно. Потому что так и есть. Тебе налить ещё чаю?

– Да, спасибо. Каков твой план дальше? Напоишь меня чайком, а потом закинешь жить в трущобы или покалечишь, чтобы картины лучше продавались?

– Ну, чтобы лучше продавались надо как минимум тебя убить, но это позже, – она подмигнула и весело засмеялась, – Нет. По плану у тебя поездка в Москву, на встречу с крупным покупателем.

– Что? – я вскочила, уронив на поднос чашку с недопитым чаем.

– Ну что, что? Чего ты тут разбуянилась, – Лола вытирала поднос так просто, будто ничего важного сейчас не происходило, – Я разослала фото твоих новых холстов и "Убийцы детства" в том числе во все крупные галереи, которые только знала, чтобы тебе помогли как начинающему художнику провести выставку бесплатно. Выставку нам никто просто так не организует. Но, видимо, кто-то из тех людей кому я отправляла письма, показал кому надо твои работы и несколько холстов хочет купить один крупный московский предприниматель, а по совместительству – коллекционер. Но у него условие – он хочет личной встречи. Так что в конце месяца мы должны будем прибыть в Москву. И я думаю, ты понимаешь, что речь идёт не об одном миллионе как здесь. Поэтому потрудись привести себя в порядок, у тебя ещё куча дел, надо написать ещё парочку хороших холстов и запаковать чемоданы.

Я обдумывала новые перспективы. Новый поворот, новый виток. Жизнь несется как скоростной поезд, только маршрут перед ним открывается в самую последнюю секунду. Не сойти бы с рельс в такой гонке.

– Ну что же ты молчишь? У тебя что, даже вопросов нет?

– Подожди… я думаю. Есть, конечно, есть, –  я поднялась с постели и понесла поднос с пустыми тарелками на кухню. После трехнедельной беспрерывной работы я все еще чувствовала себя измотанной и усталой. Тело хотело спать, душа ликовала и рвалась в полет, а мозг усиленно обдумывал план действий.

Стоя босиком на холодном полу кухни, я смотрела в окно. Первые снежинки мелким кружевом опускались на ноябрьскую грязь и тут же смешивались с ней. На ветке за окном сидел воробушек – мой сосед и чирикал, пытаясь призвать весну в этот холодный морок.

Москва. Мечта многих. Меня туда зовут, я не напросилась. Там такой же ноябрь, такие же снежинки, превращающиеся в грязь, но там миллион возможностей. Там можно стать знаменитым за один день, а можно прозябать на задворках всю жизнь. Все зависит от того поймаешь ли ты свою птицу удачи или нет. Моя летала рядом. Я ее уже поймала и она просилась в другие края. Но мне было страшно.

– Аля, ты меня пугаешь. Что тут думать? Надо ехать, – Лола стояла напротив и ждала, что я скажу.

– Надо, надо. Но как же Марк? Мы ведь еще не поговорили, не обсудили мой переезд к нему.

– Съедетесь, но позже. Москва тебя не зовет переезжать…

– Откуда ты знаешь? Почему этот коллекционер вообще хочет встретиться? Что ему нужно? Если он видел фото картин и готов их купить, мы можем отправить их по почте.

– По почте такие сделки не совершаются!

– Езжай одна, как мой представитель.

– Он настаивал на личной встрече.

 – Зачем?

 – Не знаю! Слушай, Алиса, – голос Лолы стал холодным и твердым как сталь, – Ты можешь бояться, переживать, цепляться за Марка, но шанс упустить я тебе не дам. Ты всю жизнь к этому шла. Своими первыми набросками, рисунками ты уже тогда проложила себе эту дорогу. Выставка, продажи, арест – все это наши старания, твои старания, силы и нервы. И сейчас, когда это может окупиться, выйти на новый уровень, ты пасуешь?! Хорошо. Я умываю руки. Не забудь разослать резюме, – и она прошла в прихожую, где начала спешно надевать кашемировое пальто.

– Стой! Стой, Лола!

Ее губы вытянулись в тонкую линию, а глаза горели гневным огнем.

– Не злись, пожалуйста. Пойми меня, ты же знаешь, я всего боюсь, – она немного смягчилась, но было видно, что все еще злится.

– Да, знаю, но нельзя бояться когда тебе предоставляется, возможно, единственный в жизни шанс на успех, – она почти кричала, – Такие возможности надо хватать и бежать за ними сломя голову.

– Да, знаю. Знаю. Я поеду.

– Отлично.

– Только дай мне время. Мне надо поговорить с Марком и если честно, я очень плохо себя чувствую.

– У тебя неделя. Потом мы будем собираться и приедем в Москву чуть раньше. Нам нужно исследовать территорию.

– Хорошо-хорошо, только тогда не беспокой меня и не торопи. Эта неделя – мой отпуск.