Сегодня я Лола

Глава 27

Темнота сладкая и тягучая, будто топленый зефир. Возможно, ты лежишь, а возможно – летишь. Кто знает. Здесь нет ни дна, ни потолка, ни каких-либо границ. Темнота бесконечна. Она окутывает, обнимает, баюкает. Здесь хочется остаться. Раствориться, стать частичкой или стать самой темнотой – границ нет, выбор велик. Здесь нет ничего и одновременно есть все.

Марк, я чувствую его ладони, теплые и сильные. Они тоже растворились в темноте, ласкают меня и гладят по голове. Марк, милый Марк, я так скучаю. Мне не хватает тебя как воздуха. Оставь меня здесь.

В пространство пробился луч света. Вот он, теплый и яркий. Идет по моим ресницам и выхватывает из темноты. По кусочку, по чуть-чуть. Мне все еще хорошо там, где ничего нет. Я все еще чувствую руки Марка, его присутствие, но луч настырный. Он выдергивает меня из ласковых рук, зовет, нагло будит и печет веки так, что, кажется, будто я могу смотреть через них насквозь.

Я открыла глаза. Вокруг материализовался все тот же люкс, белые простыни на широкой кровати, тяжелые шторы на панорамных окнах, в которые влетают тысячи солнечных лучей. Они скачут и резвятся как малые дети, очерчивают предметы и делают их реальными как никогда. Глядя на этот ясный день все провалы  памяти, головная боль, портье – казались фантазией. Невесомой, как мыльный пузырь.

Я жива. Я у себя в номере, но я по-прежнему не знаю который сейчас день и час. Судя по аромату кофе, разливающемуся по комнате – сейчас утро.

Я встала и вышла из спальни. Весь номер купался в солнце. Стол был накрыт к завтраку и помимо всего прочего на нем стоял большой серебряный кофейник, который и дарил утру неповторимый аромат.

Лола сидела в кресле поодаль от стола и читала газету.

– Где ты вчера была?

– А как же доброе утро? Или роскошь портит людей?

– Лола, я серьезно. Где ты была вчера и позавчера?

– Веселилась и отдыхала. Пользовалась возможностями, которые дарит этот волшебный город.

– Лола, прекрати шутить. Со мной творится что-то странное.

– Да, я заметила. Твое здоровье явно оставляет желать лучшего. Давай рванем в Рим.

– Не говори мне про Рим, мы собирались туда с Марком.

– Странная ты. Вы же расстались. Сама его отшила. А потом он умер. За все время ты ни словечка о нем не проронила, а теперь тебе больно?

– Больно. Представь себе, я скорблю о нем!

– Он же тебе никто.

– Все мы друг другу никто. И ты мне никто. Но это страшно, когда умирают твои близкие люди. Молодые…

– Аля, успокойся. Вы не были хорошей парой. Вы не подходили друг другу и семья бы у вас не получилась.

– Причем здесь это, Лола? Снова твой расчет! Он никому не нужен. Я любила его. Понимаешь? Или ты не знаешь что это такое?

Лола отвернулась и подошла к окну. Я обидела ее. Она кусала ноготок, покрытый красным лаком и о чем-то думала. Мне вдруг стало стыдно. Снова не сдержалась и накричала на нее.

– Извини, – слово далось тяжело, – Давай поедем в Рим. Вместе. Но ничего не говори мне, если я буду упоминать Марка. Мне нужно время, чтобы принять, что его больше нет.

Она повернулась и молча пошла к столу:

– Садись. Все уже почти остыло, – тон еще был холодным, но я уже поняла, что прощена.

– И все-таки, Лола. В последнее время со мной что-то не так.

– Что именно?

– Мне кажется, что я схожу с ума.

– Не переживай, ты уже давно сумасшедшая, – она разливала кофе и раскладывала по тарелкам бутерброды, – Поешь, а потом поговорим.

Я уже поднесла чашку с обжигающим кофе к губам, как мое внимание привлекла газета. На обложке была Лола. Она стояла рядом с какими-то людьми в моем платье от Валентино и позировала почище Виктории Бэкхем.

«Интервью с новой звездой художественного мира. Стр. 3». Я спешно открыла указанную страницу. Там тоже Лола. Красивый портрет уже крупным планом и статья: «Молодая художница поразила всех своим небывалым успехом. Ее работы раскупают коллекционеры за баснословные деньги. Картины, представленные на благотворительном вечере «Мальчик в серой машине» и «Убийца детства» ушли с молотка за триста и пятьсот тысяч долларов соответственно.

По словам покупателей картин, они отличаются не просто острой темой, а сильной реалистичностью. Вызывают неподдельные эмоции и заставляют не просто задуматься, а призывают к действию. Критики поражены, они говорят, что работы Авериной – воплощение настоящего русского таланта.

Будут ли действовать миллионеры – новые обладатели картин, чтобы помочь детям-сиротам, мы скоро узнаем, а пока будем ждать новых шедевров из-под кисти молодой художницы».

И интервью с ней:

– Две ваши картины «Мальчик в серой машине» и «Убийца детства» проданы в общей сложности почти за восемьсот тысяч долларов. Как вы объясните такой успех?

– Это реальные люди и реальная жизнь. Та, которую многие не видят и предпочитают не замечать. Мальчик – это мой брат, он жил в детдоме, когда нашу мать лишили родительских прав из-за алкоголизма. А женщину со второй картины я встретила однажды, не в лучших обстоятельствах.  Она избила своего годовалого сына за то, что он плакал от голода.

– Вы поднимаете такие острые темы в своих работах, будете ли вы заниматься благотворительностью? 

– В первую очередь, мы все должны помогать своим близким. Я помогу вначале своим родным – брату и сестре, которым тяжело встать на ноги после жизни в детдомах, а уже потом обязательно буду заниматься благотворительностью.

– Что для вас творчество? Вы можете представить себя в другой профессии?