Сейчас. P.S. С меня хватит

Глава 1

Когда тебе регулярно при определенных обстоятельствах причиняют физическую боль, ты начинаешь предчувствовать это заранее. Это такое унизительное предвкушение издевательств. Заранее испытываешь ужас от того, что сейчас тебе будут наносить увечья и истязать тело. При этом ощущение полной беспомощности приводит к отчаянию. Сначала начинаешь бояться шума шагов, затем ты учишься по звукам определять, в каком настроении сегодня твой мучитель, учишься сопоставлять риски, по манере открывания входной двери можешь точно сказать, пьян он или трезв. Потом учишься не спать ночью или спать в пол глаза, и прятаться при малейшем риске применения агрессии.

А ещё учишься много врать. Ты постоянно врешь, близким – что у тебя всё хорошо, всем остальным – что ты упала с лестницы, попала в аварию, поскользнулась в ванной, что у тебя плановая операция.

Когда я начала сопротивляться? Когда поняла, что за моё сопротивление я получу один удар, который отключит моё сознание, и я ничего не буду чувствовать. Самым мучительным было медленно и монотонно получать удар за ударом, слушать, как ломаются кости, чувствовать болевые вспышки, слышать и чувствовать, как лопаются и рвутся ткани, стараться принять удар так, чтобы он был менее болезненным, просить, умолять прекратить, стараться спрятаться.

Время в такие моменты застывает в воздухе густой массой, и тебе кажется, что этот ад продолжается бесконечно. Как только я поняла, что для того, чтобы меньше чувствовать, надо привести этого монстра в ярость, я начала отвечать агрессией на агрессию. У меня не было шансов выиграть бой, мы выступали в разных весовых категориях, но у меня всегда был выбор – ползать и просить прекратить или двинуть ему в ответ, когда он этого не ожидает, вытерпеть вспышку боли и отключится, в надежде, что он меня убьёт, и это больше не повторится.

***

Детство – это королевство, где никто не умирает. И моё детство закончилось.

Дмитрия Добровольского кремировали и похоронили в городе Нагасаки в Японии, тех, кто обстрелял его машину так и не нашли. В моей памяти он навсегда остался улыбающимся молодым парнем, который вытирает мои слёзы, целует меня на прощание и обещает вернуться с первым снегом.

Он был первым. В течение года погибли еще шесть человек. Шёл передел рынка, делили сферы влияния, власть и деньги. Бизнес, который касался импорта рыбы и экспорта автомашин из Страны Восходящего Солнца, рвали на куски. Я была очень далека подробностей работы Доброго, не могу сказать, что пошло не так, кто и где ошибся, возможно ли было предотвратить те события, поэтому мне остаётся только догадываться о причинах и заказчиках. Но то, что это были убийства, я не сомневалась. Последними стала семья Вороновых, Денис и Оля, та самая, из детского дома, которая верила в любовь с первого взгляда и училась в институте искусств. В момент аварии на руках у неё был их полуторагодовалый Сашка.

После их гибели (то, что ДТП было подстроено, не сомневались даже следователи) Саня Злой вместе с женой и маленькой дочкой в срочном порядке эмигрировали в Канаду. Костя Лапа и Женя Носорог тоже покинули Россию в спешном порядке, позже я узнала, что в Москве ребята разделились, и Костя отправился в США. Следы Евгения теряются в Европе, последний раз о нем слышали в Швеции.

Андрей Корсак тоже уехал за границу к отцу. Какое-то время Шерхан был в Москве, слышала, несколько раз он приезжал во Владивосток, но мы не виделись.

Транспортная логистическая компания «АРЭС» прекратила своё существование.

Я раскололась на две части. Одна из них испытывала почти физическую боль от того, что его больше нет. Она носила черный цвет и выла в голос, сидя на полу на кухне, когда возвращалась домой. Прижималась спиной к холодильнику, закрывала рот ладонями и начинала выть. Вторая же часть не верила. Говорят, когда у двух людей такая сильная духовная связь, то всегда чувствуешь, когда другой умирает. Я не чувствовала абсолютно ничего. Как будто он по-прежнему был в Японии, просто его рабочая поездка затянулась итог вот-вот вернётся. В моей голове Дима был жив. Возможно, что-то случилось и ему пришлось исчезнуть. Но когда всё наладится, он обязательно вернётся. Он мне обещал. Вот-вот раздаться звонок в дверь, а на пороге будет стоять он, ослепляя меня своими звездами в глазах, со своей кривоватой улыбкой и сильными руками. Я скучала по нему. Я настолько остро ощущала его отсутствие в моей жизни, что без него мне не хотелось дышать.

Боль заползла ко мне под кожу и срослась со мной, она была сравнима с ощущением, когда тебя загоняют иголки под ногти – она была невыносима.

Накануне моего первого дня учебы, сидя на краю ванны, глотая слёзы, я закрашивала черной краской последние лучи солнца в моих волосах. Вся моя жизнь – сплошной черный цвет. Черные волосы, черная одежда, черные мысли. Чёрный цвет заполнял меня до краёв.

В сентябре первый раз вошла в аудиторию Дальневосточного Государственного Университета, в котором мне предстояло провести ближайшие пять лет. Я была опустошена. Мне не хотелось ни с кем знакомиться, ни даже разговаривать, я, наверное, была самой мрачной студенткой первокурсницей факультета журналистики.

Я шла по длинному коридору главного корпуса университета и ловила себя на мысли, что прямо сейчас в этот момент исполняется моя мечта. Только в моей мечте нас было двое.

Я поселилась в квартире Доброго на улице Уборевича. Каждая мелочь в квартире напоминала мне о Диме, и я не хотела ничего менять. Я едва находила силы встать утром с кровати, а после занятий я приходила домой, надевала его футболку, сотый раз включала «Ромео + Джульетта» с Ди Каприо и ревела.