Сейчас. P.S. Во веки веков

Глава 4

Июль 1996 года

– Иди сюда, – он притянул меня к себе и коснулся горячими губами моих губ. Целоваться с ним было приятно, эмоции щекотали меня изнутри, и сама мысль, что он целует меня, приносила мне удовлетворение.

Он был высоким, красивым, популярным, и он был моим парнем уже почти два месяца. Очень странно было, что он вдруг предложил мне встречаться. Он был старше и в следующем году должен закончить школу. Мне льстило внимание популярного старшеклассника, и он мне действительно нравился.

Он проводил меня до двери, и я зашла домой. Он был симпатичным. Если детально рассматривать моё отношение к нему, то это было всё. Как человек он не был мне интересен. Вернее, я старалась заинтересоваться им, но ничего не выходило. У нас не было общих тем для разговора кроме ближайших событий и обсуждения новостей у общих знакомых. И если в первый месяц я была поглощена своими эмоциями о том, что он вообще на меня посмотрел, то к середине второго месяца вдруг поняла, что мне его недостаточно. Его слишком мало, чтобы я могла закрыть мои дыры и чувствовать себя особенной. Хотелось совсем других ощущений. Он был эгоистичным и самовлюбленным ровно настолько, насколько он был привлекательным. Я пыталась оправдывать его в своих же глазах, убеждала себя, что у него наверняка есть какой-то интерес или хобби, которые он от всех скрывает.

То лето, когда мне было пятнадцать лет, выдалось очень жарким. Солнечных дней, как никогда, было много, солнце на побережье жарило наши тела до темно-шоколадного оттенка. Хорошая погода, горячий белый песок, теплое море завладели мной без остатка. К этому были добавлены первые романтические отношения, дискотеки по вечерам, что совсем не оставляло мне времени для мечтаний и планирования поездки, предвкушений долгожданной встречи. Я была юная беззаботная и по уши влюбленная в парня из старшего класса. Лишь изредка уже почти ночью, засыпая, я вспоминала синие глаза и улыбку, и сердце замирало при мысли о нём.

Настал август, и зарядили обычные для этого времени тайфуны, когда на побережье штормило, и дождь лил со всех сторон одновременно. И тогда я вдруг засобиралась, меня накрыло предвкушением скорой встречи. Когда дождь прекращался, всё побережье затягивало туманом иногда плотным, как молоко. Тогда я брала книгу и уходила на пляж, стараясь не встретить по дороге друзей. Мне хотелось быть одной, мне хотелось мечтать. Я садилась на берегу, обхватывала колени, смотрела на барашки волн, и сердце начинало его звать. Туман забивался в мои волосы, крошечные капли воды нанизывались на каждую волосинку, и я закутывалась в плед, мысленно перебирая в голове картинки – удивленно приподнятая бровь, его улыбка, его пальцы, его смех. Я начинала ждать.

И он приехал. Так получилось, что медицинская практика Доктора в одной из больниц Владивостока подошла к концу, до начала учёбы оставалось ещё три недели, и Лёха Доктор решил поехать домой. Я не знаю, как часто они с Добрым общались в столице нашего региона, как они встретились, но в итоге, перед тем как ехать домой, они приехали к морю. За мной.

Триста километров, двенадцать населенных пунктов, четыре часа. Но когда ребята прорвались через плотный туман к моему дому, меня там не оказалось, потому что я была на пляже.

Добрый не захотел ждать, отказался от чая, лишь спросил, на какой именно пляж я обычно хожу, и парни сразу поехали меня искать.

К тому времени я уже не читала. Скрестив ноги, закутавшись в плед и не обращая внимания на влажные кудри в бисере водяных капель, смотрела сквозь пелену тумана на шипящие волны и дышала солёным воздухом. Мысли мои были далеко, вихрем кружили вокруг слайдов из картинок – руки, губы, улыбка, глаза.

Тут мой взгляд остановился на идущем сквозь туман вдоль полосы прибоя человеке. Голый мощный торс, шорты в солёных брызгах, мокрые черные волосы, торчащие иголками. У меня перехватило дыхание, и сердце стремительно упало в желудок. Я не видела его полтора года, но сразу узнала и ни на минуту не усомнилась, что это точно он.

Через несколько секунд я уже висела на нём, обхватив его руками и ногами с воплями восторга. Он смеялся, обнимал меня крепче и целовал в макушку. Я смеялась, обнимала его и визжала от радости, и мне было не стыдно.

– Ого, – сказала я, присвистнув. – Твоя? – я кивнула в сторону черного кроссовера, пока он открывал машину. – Крутая тачка.

– Да, так… взял покататься, – отмахнулся он.

И тогда в большой теплой машине рядом с ним я впервые почувствовала себя на месте, на своем месте, вот так я и хотела – быть здесь, на переднем сидении большой красивой машины с ним, держать его за руку, смеяться, дергать его за волосы, дуться и показывать язык. Быть собой, а не зажатой туго зашнурованной хорошей девочкой без эмоций и чувств, с оценками «отлично». От этих мыслей мне стало не по себе, и почему-то стало больно. Часть вечера я провела, закрывшись в ванной и разговаривая по телефону со своим парнем, который был не в восторге от того, что мы не сможем встретиться сегодня вечером, и, мягко сказать, ошарашен внезапным моим отъездом. Но меня мало интересовали его чувства в тот момент, я даже испытывала какое-то злорадство, уж очень он самодовольно стал себя вести в последнее время.

Рано утром мы выехали в Звёздный. Я обняла своих родителей на прощание, взяла собранный в дорогу завтрак и помчалась к машине. Дима погрузил мою небольшую сумку в багажник, Лёха зевал, облокотившись на дверь машины, и курил. Я поморщила нос, забралась на переднее сидение, пристегнула ремень безопасности и вставила кассету в магнитофон. Всё, готова. Под звуки рок-баллад мы выехали на шоссе. Солнце только-только начинало лениво выползать из своей норы. Краем глаза я наблюдала, как брат удобнее устраивался на заднем сидении, как он закрыл глаза и через несколько минут засопел. Несмотря на ранний подъем, спать мне не хотелось. И я придумала себе занятие. Я свернулась клубком на сидении, укрылась пледом, который предусмотрительно захватила с собой, прикрыв глаза, сделала вид, что я сплю. Из-под опущенных ресниц наблюдала за Димкой, за тем, как он вел машину, разглядывала его глаза, губы, его руки. У него были очень красивые руки – сильные, с золотистой от загара кожей, с узорами выступающих вен. Плавные красивые линии заканчивались длинными пальцами. Которые, кстати, в тот момент отстукивали ритм на рулевом колесе. Из колонок Guns N' Roses впечатывал слова в мой мозг: