Секрет Антареса

На космическом корабле. Глава 5

Давид и Ева решили отчитаться Волкову о находках в отсеке Ибрагимова.

- Мы еще не осмотрели отсек, где проживали другие члены команды, - вспомнила Ева, - мы даже его не нашли.

- Ничего, завтра поищем, уже поздно, - отозвался Давид. Ева мельком взглянула на спутника. Он казался сильно уставшим.

- Мы еще не сказали ему о контейнерах в морозилке! – вспомнила женщина.

- Хочешь рассказать сейчас? – поинтересовался Давид.

- Он должен знать, - ответила Ева. Она решила, что пока Волков держится, пока его решения разумны, она будет на его стороне. Она не доверяла Волкову. Еве казалось, что он психически не устойчив, и не подходит для этой работы. Странно, что Платон так доверился ему.

Комната, где расположился Волков, не имела даже двери. Ева надеялась застать его, но в отсеке наблюдались только большая спортивная сумка цвета хаки и небольшой чемодан на диване.

Товарищи переглянулись и пожали плечами. Они уже хотели пройти в свои отсеки, когда услышали крик со стороны центра управления. Оба бросились в ту сторону.

Посередине центра весь красный как рак стоял Артистов, глядя на Волкова. Тот, размахивал перед его носом пистолетом и кричал в истерике.

- Ты, как посмел! Сволочь! Да я тебя урою! Так тебя перетак!

На диване с потекшей тушью забилась в угол Анфиса. На стуле у панели управления крутился на стульчаке Берчук. Ева и Давид увидели это через стеклянные двери. Ева не знала, стоит ли входить, но их уже заметил Волков и жестом показал на дверь. Ева нерешительно вошла.

- Что? Что случилось? – гаркнул Волков.

- Мы обыскали отсек Ибрагимова и нашли вот это, - Давид неохотно протянул дневник и айпад с зарядкой Волкову.

Тот мотнул головой Берчуку. Механик корабля нехотя встал и медленно подошел к Давиду.

Еве нравилось, что Давид ростом оказывается выше всех присутствующих, и крепче. Берчук вообще по сравнению с ним козявка. И какое противное лицо. Нет, конечно, само по себе лицо не было противным, но выражение лица отталкивало. Мясистый, немного вытянутый нос, глубоко посаженные черные испепеляющие глазки видны из-под не снимаемой кепки и острые зубы. Еве Берчук напоминал крысу. Вот уж с кем она не хотела бы быть в одной компании! Но так получилось.

Берчук оскалился и захватил предметы. Он почти вырвал их из рук Давида.

- А вы тоже теперь парочка? – Волков прищурил глаза на Еву. – Вот эти двое – да! А ведь это – моя дочь!

У Евы округлились глаза. Так вот почему Анфиса попала на корабль – благодаря отцу!

- А этот гад решил, что ему можно руки распускать с моей дочерью! – он обернулся к Артистову. - Еще раз повторяю тебе, урод, приблизишься к ней – пристрелю! И не посмотрю, что в тебе сто двадцать килограмм чистого веса! Урою! Все! Пошел вон!

Артистов растерянно посмотрел на Анфису.

- Вооооон! – завизжал Волков.

Артистов вздрогнул и исчез за прозрачными дверями.

Волков перевел дыхание и посмотрел на Давида и Еву.

- Я запрещаю всякие меж половые отношения на борту, вам ясно? – он тяжело дышал.

В углу всхлипывала Анфиса.

- Вы не можете нам запрещать, - вдруг отозвался Давид, - нет такого закона.

Он сказал это так четко и смело, что немного затрясло. Она не хотела конфликта, тем более с Волковым, но он и правда, переходит границы дозволенного.

- Что ты вякнул? – Волков медленно подошел к Давиду. – У нас есть миссия. Я отвечаю за ее выполнение. Я здесь главный. А вы, если хотите, на войне.

Он оглядел Еву с ног до головы.

- И если я вам прикажу не есть, вы не будете есть. Прикажу не спать, вы не будете спать. Прикажу застрелиться – вы застрелитесь! – он сделал паузу. – Так вот, я приказываю: НИКАКИХ МЕЖ ПОЛОВЫХ ОТНОШЕНИЙ!

Последние слова он прокричал в лицо Давиду. Тот с непроницаемым выражением молчал.

- Говорил я Платону, что не надо его бывшую брать, - забормотал Волков, пятясь к дивану, на котором ни жива, ни мертва, сидела, подогнув ноги Анфиса. – Вот теперь проблемы…

- Мы хотели поговорить про наши находки, - спокойно сказала Ева, - но если Вы не в состоянии сейчас работать, мы зайдем позже.

Она кивнула Давиду, и они вместе вышли из центра. Через пару мгновений, они услышали отправляемые им вслед ругательства.