Секрет империи

Глава 5

Каждый наставник фортеции, наравне с канцлерами,

утверждается лично Повелителем.

Ст. 3 Единого закона Мельентора

Завершался первый месяц моего пребывания в фортеции.

Кэсси вернулась к работе, теперь на наших поручениях был заботливо выведен квадрант расположения необходимого фолианта.

С тех пор, как девушка вернулась, я ощущала странное желание врезать кулаком обидевшему ее наставнику. Глядя на Кэсси, до инцидента светившуюся счастьем и радостью, сейчас я видела лишь тень прежней личности. Я не подозревала, что ее так просто сломать. Тристан смог оправиться от огненных розг, так почему же Кэсси не приходит в себя? Что надломило в сильнее – наказание или то, насколько несправедливым оно было?

Картер теперь крайне редко прибегал к занятиям по физическим упражнениям.

Во время очередного занятия магией, я обратила внимание, что наставник легионеров пребывал в хорошем расположении духа.

– Мне требуется услуга, – произнесла я, стараясь звучать уверенно.

Маг вопросительно поднял брови, и в его серых глазах зажегся огонек интереса.

– Услуга в обмен на… что? – спросил он, наклонив голову, будто пытался разгадать загадку.

Я закатила глаза. В последнее время наши отношения стали отдаленно напоминать приятельские.

– Что ты хочешь?

Картер сделал вид, что задумался, пристально меня рассматривая.

– Предпочитаю оставить ответный жест на будущее. Мало ли, как судьба повернется, – подмигнул он.

Я уже некоторое время назад приметила маленький камушек, который сейчас полетел в спину магу. Картер почувствовал подвох и успел отклонить корпус.

– Хорошо. На сегодня закончим.

Пока мы брели до входа в туннели фортеции, Картер размышлял.

– Тебе словно что-то мешает. Я чувствую, что магическая сила у тебя с хорошим потенциалом. Что тебя останавливает?

Ох, если бы он знал. Картер стремился улучшить мой телекинез. Я же упорно старалась отделить его влияние на темную магию. Я всегда могла пользоваться телекинезом, но лишь определенное время. Доходя до предела, ощущала, как оголяется каждый нерв. Боль накатывала постепенно, будто волнами. Если не прекратить использование магии, то боль усиливалась. Ее невозможно перетерпеть. Я старалась не доводить до предела, потому что терпеть последствия невыносимо. Темнота стремилась вырваться, показать себя. Но я помнила, на что она способна, и старалась как можно быстрее найти укромное место для выплеска.

Считалось, что пик рассвета магических сил приходится на двадцать лет. Человек мог не иметь ни малейшего представления, что наделен магией, но в двадцатый день рождения магические способности обязательно проявятся.

Детей, чьи способности проявлялись раньше положенного срока, сразу забирали в фортецию. Что с ними происходило дальше – неизвестно. Судя по тому, что я увидела за прошедший месяц – дети служили на младших позициях. Однако у меня возникли сомнения. Судя по количеству виденных мной детей, а также тех, кого забирали – их несравненно больше, чем тех, кто сейчас служил в фортеции. Куда же делись остальные?

В двадцать лет мага официально принимают в легионеры. В двадцать лет можно посвятить себя хранителям знаний. Для каждого мага двери фортеции открываются только в этом возрасте, но есть одно правило. Обратиться в фортецию в поисках работы можно лишь раз в жизни – в двадцатый день рождения.

Свои двадцать я встретила в сотнях километров от людей. Я соврала Аделин о дате рождения, потому что с содроганием ждала тот самый день. Мой выплеск уничтожил все живое на многие километры. Пожалуй единственное, что меня спасло от участи быть пойманной легионерами – это укромное место.

Это произошло три года назад, но я помнила все так четко, будто это произошло вчера.

Еще будучи подростком, я поняла, что как только вытягивала из клубка силы ниточку телекинеза потолще, темная магия норовила разгромить сундуки, сломать решетки и вырваться. Будто негодовала, что телекинез я использую и развиваю активнее и чаще. Почти все силы уходили на контроль. Я злилась, что не могу отделить одну силу от другой. Гнев, в свою очередь, подпитывал темную магию, проявления которой я стремилась подавить. Каждый раз тело пробирала дрожь в предчувствии потока боли, когда тьма придет забирать свое.

– Вероятно, твое чутье подводит, – стараясь придать голосу безмятежность, ответила я.

– Сомневаюсь, – возразил маг, пристально всматриваясь в мое лицо, будто каменная маска, которую я носила много лет, могла расколоться под его взглядом.

В этот момент я порадовалась, что чтецы мыслей более не существуют. Возможно, Тристан будет обладать такой способностью, когда его магия войдет в полную силу. От подобных мыслей я поежилась. Надеюсь, к тому моменту я разыщу виновных и уберусь из фортеции как можно дальше.

Поскольку после занятий с Картером на ужин я не успевала, Тристан взял за привычку приносить мне пару бутербродов. Это была трогательная забота от незнакомого человека, что теплом разливалась на сердце. Еда и сейчас лежала на тарелке у двери, прикрытая салфетками. Только я взяла тарелку, как услышала приближающиеся шаги.