Секрет красного шара

4.

— Что с тобой, Саша? Это же просто… неприлично. — Катерина Федоровна не успела договорить.

Муж обернулся — и она осеклась. Знакомое лицо превратилось в безжизненную маску, глаза погасли, уголки губ опустились, сделав выражение лица уже не безразличным, а жестоким.

— Это не Лувр. Здесь негде и незачем теряться, если только ты не собираешься прятаться от меня. Он что-то еще показал тебе, сказал?

— Кто? Этот юноша, переводчик?

— Да при чем тут марсианский сопляк... Марс! Он говорил с тобой? Извини, не каждый день целая планета называет мою жену «кора-лите»!

Катерина Федоровна застыла в дверях, не зная, что сделать.

— А как же жук? — напомнила она, чтоб сказать хоть что-то, разрушить эту тягостную паузу.

— Ну его, право, Кэт. Нет никакого жука. Только один старый параноик, который сослепу принял за насекомое мобильный датчик температуры. Жаль, я понял это, только когда прихлопнул его.

Муж, скривив губы, указал на прикроватный столик, где под лампой виднелись останки летучего датчика и скрученные в трубку рекламные проспекты — само по себе оружие слабенькое, но военные бывшими не бывают — рука у Александра Петровича и в семьдесят с лишним оставалась тяжелой.

— Так что если сегодня ночью будет холодновато — можешь винить меня. Или просто стащи одеяло с моей половины постели и укройся двумя.

Он, отвернувшись, сел на край кровати, положил рядом с расплющенным терможучком очки и часы.

— Так что Марс, Кэт? Опять говорил с тобой? — спросил он будто между прочим, опуская голову на подушку.

Катерина Федоровна наконец перешагнула порог, держа обеими ладонями шар. Посмотрела на комод, куда муж перенес противоударный контейнер.

— Да положи ты его, в конце концов, Катя! Это уже не смешно. Хорошо, что вокруг марсиане. На Земле уже решили бы, что ты впала в детство.

Она подошла к контейнеру и, осторожно держа в левой руке шарик, правой набрала код. Под крышкой щелкнуло, медленно разошлись в стороны матовые створки… На синей бархатной подставке, в лунке из чего-то мягкого, почти бесцветного, лежал дедушкин шарик. Катерина Петровна осторожно положила рядом с ним второй. В полутьме номера они выглядели совершенно одинаково. Только первый казался чуть более старым и… пыльным. Катерина Петровна осторожно потерла его. На блестящей поверхности остался след пальца.

— Саша, ты… правда думаешь, что это он со мной говорил?

— Марс — да, конечно. Едва ли марсиане в нынешней ситуации отважились бы на розыгрыш планетарного масштаба. Поверь мне, «эмдээм» для них намного важнее, чем для землян. Пусть мы и не сумели еще разбудить нашу планету, но и до такого состояния довести в ближайшие пару веков едва ли сможем.

— Разбудить? Разве планету можно разбудить? — Катерина Федоровна осторожно закрыла контейнер, но не удержалась и приоткрыла — проверить, не рассыпался ли подарок Марса пылью, но шар был на месте. Оба шара. С одинаковым отпечатком большого пальца на боку. В двух кривых терракотовых зеркальцах отразилось напряженное усталое лицо пожилой землянки, в которой Катерина Федоровна с трудом узнала себя.

— Планету — можно. Марсиане вот сумели. Но едва ли захотят поделиться своим рецептом. Не только земляне, обжегшись на молоке, дуют на чужую воду. Эти тоже. Однако меня больше волнует, как завтра я сумею разбудить тебя, точнее, уже сегодня. С утра свидание с планетой, «кора-лите». Кто я, чтобы стоять на пути атэтенут? — Александр Петрович отвернулся, сердито сопя. Катерина Петровна присела на кровать, потянулась потрогать лоб мужа — не сказалась ли на его здоровье долгая дорога через космос и изматывающий политес. Но вспомнила, что на ладони могла остаться марсианская пыль, и убрала руку.

Александр Петрович истолковал ее жест по-своему. Он нахмурился, сел на постели и прижал к одеялу руку жены.

— Что, теперь, когда ты стала… мечтой, — саркастически произнес он, близоруко щурясь, — к старому мужу уже и прикоснуться не хочешь?

— Да что с тобой, Саша?! — Катерина Федоровна попыталась вытянуть ладонь из-под горячей тяжелой руки мужа, но он давил все сильнее, так что стало больно. Она вскрикнула. — Что ты глупости говоришь! Тоже мне «старый муж, грозный муж»! Мы с тобой два старых мухомора, уж не ревнуешь ли ты меня к Марсу?

Александр Петрович только фыркнул сердито и с неохотой убрал ладонь.

— Какая муха тебя укусила?

— Меня?! Скорее уж тебя, Кэт. Стоило этому космическому ловеласу сделать для тебя простенький фокус с Фобосом, и ты бегаешь ночью по коридорам, как девчонка, щебечешь, таскаешь повсюду этот шар…

Он ревновал. От осознания такого очевидного и совершенно невероятного явления Катерине Федоровне снова сделалось смешно. Даже удивительно, как все сильные эмоции здесь, на Марсе, легко превращались в душе в счастливую радость, делавшую ее неуместно мечтательной и на удивление счастливой. Она поспешно отвернулась, чтобы муж не увидел улыбки на ее губах. Старательно чихнула, спрятав в носовой платок сорвавшийся смешок.

— Простой фокус с Фобосом? — с легкой иронией переспросила она, вытягивая из конверта новую салфетку и тщательно вытирая руку, но ощущение, что марсианская волшебная дымка словно въелась в кожу, все равно не исчезало.