Секрет красного шара

7.

— Остановите ее!

Александр Петрович тряс за плечо безразличного типа в синем халате с логотипом «МдМ» на обоих лацканах, но его, казалось, никто не слышал. Все взгляды были прикованы к монитору. Летун, оснащенный хорошей камерой, подобрался достаточно близко к объекту. Сперва на мониторе появился брошенный челнок, потом — длинная полоска следов на песке, а потом и человек в защитном костюме, медленно идущий прочь от города.

Невысокая фигура медленно уходила во тьму. Справа огромным желтым исцарапанным от времени зеркалом висел в небе Фобос. Деймоса, едва поднявшегося над горизонтом, еще касались лучи солнца, и он отливал кроваво-красным. Белый и алый луч, скрестившись на фигурке маленькой земной бабушки, делали ее похожей на мираж.

— Остановите! Там нельзя находиться так долго! Это ее убьет! Там гравитация не скорректирована! Верните! — кричал Александр Петрович. — Марнут! Сделайте что-нибудь! Как она вообще еще жива? Это вы надоумили ее?

— Он ее держит. По замерам там гравитация в норме. Отец говорит, что через несколько секунд будет связь. Я попытаюсь ее уговорить вернуться.

Летун закружился над головой Катерины Федоровны, в наушниках защелкало — модуль пытался пробиться в систему самообеспечения костюма. Ему удалось. Через щелчки и шорохи в динамиках раздалось затрудненное дыхание.

— Кэт… — крикнул Адександр Петрович, но его оттеснили от пульта.

— Катерина Федоровна, вы можете погибнуть. Вернитесь в зону скорректированной гравитации и идите в сторону города.

— Со мной все хорошо. Я не вернусь. Ни в город, ни на Землю. Саша, ты ведь там?

— Кэт!

— Улетай следующим рейсом. Ты получил от этой поездки все, что хотел, не так ли?

— Я не полечу без тебя, Катя. Мы не в том возрасте, чтобы играть в такие игры. Ты моя жена и…

— Помнишь тот день, когда ты сказал, что уходишь из отдела? Тот день, когда ты убил того мужчину.

— Кэт…

— Тебя из-за этого отстранили, да?

Он не ответил, только кивнул, но даже этой глухой паузы ей было достаточно.

— В тот день я хотела улететь с ним на Марс. Я думала, он меня оставил. Ты забрал у меня счастье, ты забрал даже возможность поплакать о нем. Может, это и к лучшему. Там, на Земле, это были бы просто слезы…

— Ты бредишь, Катя. У тебя сознание путается, возвращайся! Ты понимаешь, что можешь погибнуть?!

Она не ответила. Просто наконец дотянулась до нужного рычажка и выключила связь. А потом, изловчившись, сбила летуна на песок, придавила одну из опор камешком.

— Я без тебя не полечу, — грозно крикнул Александр Петрович, но жена его уже не слышала.

— Ваш рейс через двадцать минут, господин, — тихо произнес рядом Марнут. — Господин Каведин под действием успокоительных лекарств признался, что вы пытались его завербовать, чтобы получать секретные сведения. Вам обоим придется покинуть Марс без возможности повторного визита. Ваша жена оказала планете ценную услугу и продолжит участие в проекте столько, сколько пожелает.

— Пока ваша планета не выпьет ее досуха?

— Я прослежу, чтобы с ней все было хорошо. Обещаю вам. Вы будете собирать вещи?

Александр Петрович покачал головой, продолжая, как завороженный, смотреть на монитор. Лежащий в песке летун не был поврежден, камера работала, транслируя картинку.

Катерина Федоровна все так же шла в перекрестье лучей. От поверхности отделялись слоями пылевые облака. Сворачиваясь в воздухе в матовые жгуты, они оплетали бредущую фигурку, с каждой минутой становившуюся все меньше. Они кружили вокруг нее призрачными джиннами, мрачными демонами истощенного и одинокого мира, готовыми в любую минуту исполнить каждое ее желание.

Она шла, окутанная странным бело-голубым свечением. Впервые в жизни она позволила себе не сдерживать слез. Они текли и текли по щекам куда-то внутрь защитного костюма, пропитывая рубашку. Она мучительно, до боли хотела, чтобы Вадим был жив, чтобы тогда, в тот день, он позволил себе улететь вместе с ней, не поговорив с ее мужем. Они еще тогда могли вдвоем спасти эту странную кваро, потому что в них было столько нежности, столько радости, что хватило бы на несколько городов. Но вместо этого она тридцать пять лет хранила в себе запас нерастраченной звездной любви и мечты, как елочный шар хранит весь год за своими хрупкими стеклянными стенками ощущение Нового года. Запас, который она наконец-то знает, кому отдать. Юному переводчику Тоно, его отцу, рыбоглазой горничной, сумрачному Ювитесу с его зеркальными башнями, выпуклыми венами монорельсов и небольшими, почти московскими двориками.

На мгновение Катерине Федоровне показалось, что она видит атэтенут. Марево красного песка свернулось в шар перед ней, превратившись в маленькое, не больше блюда, молекулярное облако, в центре которого сверкали две молодые звездочки. Отсчитывая секундами, а не тысячелетьями свою звездную жизнь, они старели вместе, ощущая тяжесть металлического ядра.

Катерина Федоровна не ощутила взрыва. Ее ослепила яркая вспышка, в одно мгновение опалившая светом самые чистые и счастливые воспоминания, заставив пережить их одномоментно и в тысячу крат сильнее.

Обессиленная, оглушенная, она не удержалась на ногах. Рухнула навзничь в красный горячий песок. Перед глазами плавали мутные красные пятна. Катерина Федоровна моргнула, стряхивая слезы с ресниц. Пятна стали четче. Одно приблизилось и опустилось на защитное стекло перед ее лицом, прижавшись к нему кленовой ладонью.