Секрет на двоих

Глава 30

- Ну и змею я пригрел на груди!

Только и смог выдавить ошеломленный отец и кивнул остолбеневшему директору:

– За мной! Живо!

И пошел, не оборачиваясь по коридору к кабинету генерального. Ярослав разжал руки и отправился следом за ним. Нике ничего не оставалось, как поспешить за мужчинами.

А в голове пульсировала мысль, что отец стал невольным свидетелем их отношений, поэтому ничем хорошим это не закончится. Оставалось надеяться, что Рождественский не причинит вред ее Ярославу, по крайней мере, в компании.

Войдя первым в кабинет, Сергей Львович обернулся и с ненавистью посмотрел на Ковальского.

- Я предупреждал, чтобы не смел приближаться к моей дочери.

Сергея Львовича позабавила растерянность Ярослава, но его бестолковость бесила настолько, что он едва сдерживался,

- Мне жаль.

Не без усилий Ярослав выдержал тяжелый взгляд учредителя и не опустил глаза.

- Сомневаюсь, что тебе жаль, – мужчина покачал головой, – такой щенок как ты привык все всегда только получать. Отдавать или делать что-то полезное взамен просто не способен. Не умеешь.

Он помолчал, а когда снова заговорил, голос учредителя был тверже металла:

– Крутишь шашни с дочерью за моей спиной. Не смог совладать с гормонами? Ты отвратителен и жалок.

Директор сглотнул. Тон Рождественского нравился ему все меньше.

- На колени.

До Ярослава не сразу дошел смысл произнесенных слов, но в ту же секунду его руки выше локтей обхватили люди, неизвестно как оказавшиеся в кабинете, да так сильно, что не вырваться, а от резкого удара по ногам он буквально рухнул коленями на паркетный пол.

Ковальский попытался освободиться, но все его попытки оказались безуспешными. Прекрасно обученные служащие держали его руки жестко и уверенно.

- Я же обещал, что все плохо закончится, если ты не послушаешься.

С этими словами учредитель взял откуда-то в руки длинную металлическую трость с круглым набалдашником на конце.

– Я предупреждал!

Сергей Львович надавил круглым шаром на шею Ярослава, да так сильно, что у него дыхание перехватило. В глазах заплясали черные точки, в горле неприятно засаднило. Ковальский попытался отклониться, но когда тебя крепко держат, это оказалось практически невозможно.

- Ну что, Ника, - не оборачиваясь к дочери, произнес отец, - ты уверена, что еще хочешь с ним встречаться? Не тошнит от его беспомощности? Помнится, тебе всегда нравились принцы и победители, а не их послушные кони.

Сергей Львович сильнее надавил тростью на горло директора и тот захрипел.

Ника знала, что в этой ситуации следует молчать. Любая ее фраза обернется против Ковальского. Если она начнет защищать директора, вызовет гнев родителя и простой показухой силы это не ограничится. Если же она сдержится и промолчит, возможно, отцу надоест мучить Ярослава, и он отступит. В любом случае преимущество сейчас на стороне учредителя.

Ника в бессилии разжимала и сжимала пальцы в кулаки, понимая, что все это сплошное издевательство. Над ней. Над Ярославом.

Попытка заставить мужчину чувствовать себя оскорбленным. Ведь быть избитым и поставленным на колени на глазах у девушки так унизительно.

Хотя это даже избиением не назовешь. Фальшивая демонстрация превосходства. Но, если на твоей стороне сила и власть, поставить на колени можно кого угодно.

Ярославу казалось, что еще немного, и он совсем задохнется, как вдруг давление ослабло. Не успев распахнуть оказавшиеся сомкнутыми веки, директор ощутил сильный удар тростью в солнечное сплетение, от которого он дернулся и захрипел. Потом еще один сильный удар в подбородок. А потом бессчетное количество ударов по телу, силу которых он почти не ощущал.

- Пока это просто предупреждение, - учредитель за волосы приподнял голову Ярослава, чтобы тот заглянул ему в глаза, - мирное. Если не хочешь, чтобы ситуация повторилась, лучше поторопись с решением проблемы.

Ярослав хотел высказать учредителю все, что о нем думает, но неожиданно хватка ослабла, и он рухнул лицом на прохладный пол.

Шаги, рутинные разговоры о работе, словно то, что только что произошло, было самым, что ни на есть обыденным делом. Открылась дверь, и Сергей Львович с подчиненными покинули кабинет.

Ярослав корчился на полу и ощущал себя настолько паршиво, насколько только было возможно. Горло саднило просто нестерпимо, тело от болезненных ударов одеревенело.

Вспомнилось, как в детском доме его лупили местные мальчишки, но сегодняшнее унижение не сравнится с тем, что пришлось тогда пережить.

Отбросив неприятные детские воспоминания, Ярослав, морщась от боли, медленно поднялся и прошел в уборную. Умыл лицо холодной водой и постоял несколько минут, опершись о раковину.

В голове воцарилась абсолютная пустота. Что теперь делать и как решать проблему он просто не представлял. Вместо здравых мыслей внутри поселился давно забытый детский страх. Он вроде уже не ребенок, а все также не может за себя постоять. На стороне учредителя деньги и власть.