Секрет на двоих

Глава 47

Почему-то представилась ситуация, разделившая их с любимой. Сумеют ли они сохранить в сердцах любовь и нежность? Пронесут ли сквозь время нежное отношение друг к другу? О возможном расставании не хотелось даже думать, но история с ее отцом не давала покоя.

Ярослав пообещал себе молчать, насколько это вообще возможно. Если Ника узнает правду, несложно догадаться, кому из них двоих будет больнее.

- Люблю тебя, - руки Ники обвили тело Ярослава, но резкая боль заставила мужчину отстраниться.

Уложив супруга на подушки, Ника осторожно коснулась его обнаженной кожи груди, а затем медленно спустилась ниже. Губами касаясь горячей кожи, она пробуждала в нем первобытные инстинкты. Заставляла подчиняться ее воле. Ника была бесстыдной в своих желаниях, но еще бесстыдней была ее цель узнать правду.

- Ты меня любишь? - поинтересовалась она, на мгновение прерывая ласки.

Ярослав что-то пробормотал, плавая на волнах экстаза. Сознание отказывалось фокусироваться, растекаясь, словно вода по блюдечку.

- Как давно ты меня любишь? - продолжала допрос с пристрастием Ника.

- Очень давно, - выдохнул Ярослав, отдаваясь импульсам, пронзающим все его тело.

- А что тебе сделал Рождественский? - настало время ключевого вопроса.

- Он причастен к смерти моей семьи, - выдохнул Ярослав и даже не понял, что сказал. Но вот Ника прекрасно все услышала.

Когда он уснул, она еще долго сидела возле окна без сна, размышляя над превратностями судьбы. Каким-то невероятным образом из всех людей на планете она выбрала Ярослава. И он выбрал ее.

Отец погубил всю семью Ярослава. В этом она даже не сомневалась. Тогда Ника подняла глаза к небу и сложила ладони на груди, словно в молитве.

- Я буду заботиться о нем до конца своих дней, - прошептала она небесам, выпрашивая у высших сил для Ярослава все самое лучшее.

Вести себя, словно она ничего не знает, было тяжело. Ника предпочитала молчать, пока Ярослав с Виктором на кухне перебрасывались ничего не значащими фразами. Ясное дело, они думают, что Ника не в курсе и пытаются шифроваться.

- И что теперь? – задала она один единственный вопрос, когда мужчины замолчали.

- Совет директоров прошел без меня, - Ярослав поставил локти на стол и скрестил пальцы. На душе тревожно и паршиво, впрочем, это его обычное состояние за последние несколько дней. – Сергей Львович хочет посадить меня в тюрьму, поэтому мне следует показаться в офисе.

- Когда поедешь? – уточнил Платонов, заварив всем троим по кружечке обжигающего «дегтя». А узнав, что планирует сегодня, твердо заявил. – Я пойду с тобой.

- И я, - в унисон добавила Ника. – Я твоя жена и акционер, - добавила она в ответ на удивленные взгляды мужчин. - Мы можем потребовать созвать новый совет директоров.

- С твоим количеством акций, боюсь, они тебя не послушают, - покачал головой Виктор, постукивая пальцами по крышке стола незнакомый такт.

- У меня тоже есть акции, - оживился Ковальский, но почти сразу приуныл понимая, что их ничтожно мало.

- И у Ерохина есть, - заявил Виктор, чем ввел молодоженов в состояние легкого удивления.

- А у него каким боком наши акции? – возмутилась Ника, прикидывая, можно ли после решительного отказа Ярослава от совместной работы, привлечь Петра Михайловича на их сторону. – Слушай, позвони Ерохину? – умоляющим взглядом она взглянула на Ярослава. – Вдруг он снова нам поможет.

После долгих уговоров Нике и Виктору удалось убедить Ярослава позвонить. К удивлению Ковальского Ерохин обещал помочь и в случае надобности ангажировать свои акции, если встанет вопрос смены руководства.

- Далеко не контрольный пакет, - прикинув процент акций, Ярослав задумался.

Требовалось как минимум еще десять процентов, чтобы выйти на половину. Только где их взять?

- У меня есть, - будничным голосом заявил Платонов. Словно сводку погоды сообщил.

- У тебя? – в один голос воскликнули Ника и Ярослав.

- А что в этом такого, - пожал плечами Виктор, распахивая окно и раскуривая сигарету. – По-моему, я как никто другой имею право на владение пятнадцатью процентами компании Рождественского. Правда, моих только половина, другая часть принадлежала матери, но она передала мне полное право распоряжаться своей долей.

Платонов протянул начатую пачку сигарет, и Ярослав рассеянно взял одну. Щелкнул зажигалкой и затянулся. Ситуация паршивей не придумаешь. На глазах у Ники они планируют утопить ее отца. Выгнать Рождественского с собственной фирмы. Прямо бунт на корабле.

А каково его жене, он не подумал? Ведь речь идет не о чужом человеке, а о родном отце, который, каким бы он ни был, любил и заботился о Веронике.

- Представляю, как ты меня ненавидишь, - покачал головой Ярослав, выпуская изо рта струйку дыма.

Платонов, понимая, что для супругов настало время тяжелого разговора, предупредительно ретировался из кухни. Не в его правилах было смаковать собственную боль долгими задушевными разговорами.

- Почему ты так думаешь? – Ника ободряюще опустила ладонь на его плечо. – Я люблю тебя.