Секрет путника

Время Флора

Дверь за Митрофаном тихо притворилась. «Как вода сошлась», – подумал Флор. – «Если план не удастся лучше бы этого балбеса в школе воинов прикончили пока он ничего не успел разболтать». – Мурашки побежали по спине при мысли о том, что Годфри доберётся до города живым и отыщет его. Но Флор отогнал дурные мысли и постарался подумать о Вареньке, о её тёплых и ласковых объятиях. Ему полегчало. Подступающий мандраж растаял в лучах этих мыслей.

Флор не спешил, ещё некоторое время сидел в походном кабинете Митрофана, размышляя над судьбами Города и судьбой начальника стражи. Надо было идти на встречу с другими союзниками, убедится в их верности общему делу и проверить, как выполняется план. Но он словно прилип к стулу опутанный паутиной липких чувств. Митрофан становился очевидно опасен. Это напрямую читалось в его разнузданном поведение и игнорирование прямых приказов. «Мы явно недооценили самостоятельность этой фигуры». – Подумал Флор в очередной раз за последние два часа.

В самом начале когда вся операция только планировалась, Митрофан казался недалёким, лишённым инициативы и послушным. Но видимо, вырвавшись из-под строгого надзора Годфри, начальник стражи ощутил силу, которой никогда не обладал раньше и у него явно начало срывать резьбу на винтах здравого смысла. Теперь от Флора требовалось озвучить другим участникам заговора эту неожиданно открывшуюся банальность. Они по большей части были пугливы и не так мотивированы, как он сам. «Операция по переустройству мира», – Флор так называл про себя этот переворот, была для его союзников скорее способом расширить своё влияние и ещё больше разбогатеть. Некоторые просто испытывали горделивое желание управлять народными массами.

«Если подытожить размышления об этих людях», – думал Флор – «то получится, что единственной удерживающий их силой является ожидание прибыли в том или ином виде при условии относительной безопасности её получения».

Флор подозревал, что его союзники вместо того, чтобы предпринять активные действия для стабилизации вышедшего из-под контроля переворота просто тихонечко разбредутся по своим норкам. Потом именно на Флоре, как на организаторе всего мероприятия лежала ответственность за работу всех «шестерёнок» этого механизма. А тут в самом начале получился такой промах. Невротические состояния наподобие морского прибоя то накатывали, то отступали. Ощущение куража сменялось параноидальной апатией. Мысли о том, что маленький спиритический оракул был прав и с выступлением надо было повременить, всё чаще приходили ему на ум. Но Флор пересилил себя, встал и направился к двери, за ней его ждал новый мир, в создание которого он принимал непосредственное участие.

С каждым шагом по пути к таверне «Розовый слон», где намечалось последнее организационное собрание заговорщиков или первое заседание нового правительства, Флор понимал, что, запустив механизм переворота, стал исключительно его винтиком не имеющем способности самостоятельно действовать. Если он позволит себе выйти за рамки предназначенной для него функции, эта машина расплющит его, сомнёт, вполне возможно сама пострадает от такой аварии, но и от него не останется ничего того, чем он является сейчас.

У новой двери Флор опять медлил. Подкравшееся незаметно ощущение бессмысленности, которого он обычно так боялся, вдруг крепко укоренилось в его сознание. Вместе с ударами сердца вновь начал пульсировать страх. Ему очень захотелось обратиться к кому-то кто может всё исправить. Взять и вернуть назад всё то, что он сделал. Флор опять пересилил себя и пересёк порог таверны.

В комнате его встретили аплодисментами. Остальные участники поздравляли друг друга и радовались тому, что так быстро удалось разобраться с городским советом и школой Годфри. Известие о полном её уничтожение принёс мальчишка посыльный не задолго до того, как пришёл Флор.

Дальнейшие планы были просты: дождаться известий об уничтожении Годфри и после победы Эдуарда на скачках объявить всему городу, во время народных гуляний, о смене правительства. Распустить городское вече и присягнув на верность городу установить новый режим правления при поддержке городской стражи, если она понадобится. Но когда здравицы стихли, и комната наполнилась жужжанием шепотков, радостно массирующих мечты языками, дверь в комнату раскрылась и вошёл испачканный грязью и кровью Семён. Командовавший одним из отрядов, устроивших засаду на Годфри. Одного взгляда в его глаза, Флору хватило, для того чтобы понять: в них есть всё кроме надежды.

Семён, не дожидаясь предложения, налил себе полстакана крепкого алкоголя и плюхнулся на стул словно ноги, служившие ему верой и правдой всю жизнь, отказались теперь повиноваться. Потом начал рассказ о сорвавшемся устранении Годфри и гибели отряда на противоположной стороне холма от него, под началом Сергея, и о преследовании учеников, больше похожем на бегство.

– Ученики его как будто провалились сквозь землю, а точнее, растворились в образовавшемся тумане. Годфри – это диавол во плоти ни одна стрела в него не попала. Мы даже ранить его не смогли. Он один за полминуты вырезал весь отряд Сергея. А это практически лучшие бойцы стражи!

Совет занервничал. Люди начали думать, что делать. Послали посыльного, за Митрофаном, который уже должен был явиться сам, но, по всей видимости, задерживался. Через пару часов посланный человек вернулся без Митрофана, взволнованный и с незапечатанным письмом. На бумаге был нарисован крупно во весь лист выпрямленный из кулака средний палец. На вопрос «Что это означает?» посыльный не смог внятно ответить, только сказал, что Митрофан просил это передать собранию.

Присутствовавшие загомонили. Флор явно читал на их лицах те же следы раскаяния, что и чувствовал в своём сердце. Некоторые начали высказываться в том смысле, что пора бы придумать план, как чистыми выйти из воды. Некоторые, более изворотливые предлагали натравить Годфри на Митрофана, свалив всю вину на бывшего начальника стражи. Но Флор мысленно рассудил, что, скорее всего, вместе с Митрофаном на откуп Годфри пойдёт и он сам, поэтому решил взять ситуацию в свои руки и под предлогом общей безопасности предложил переместиться всем под свой кров.