Секрет счастья миллиардера: разведенка с ребенком

Глава 1

Я переехала в элитный поселок «Рублево» не потому, что хотела крутиться в богатой среде. Я искала укрытие. От пустых сплетен, ничего не стоящих обещаний гулящего бывшего мужа, от бесконечных звонков коллекторов и дикой усталости тянуть все на себе. Мне предложили работу санитарки в небольшом медицинском центре поселка, и я согласилась.

— Доченька, прошу тебя, только очень аккуратно!

— Да, мама! Я сейчас разгонюсь, и все!

— Знаю я твое «все». Сейчас коленку обдерешь, и мне твой отец до пенсии это припоминать будет. Не надо так быстро!

— Мам, — начинает Софа, наматывая круги вокруг меня. — Папа хороший.

— Да кто ж спорит-то? Он же твой папа.

— В нем плохо только то, что он дарит цветы тете Люде и ходит к ней домой после работы.

— Это у него топографический кретинизм, дорогая! — зевнув, поправляю молнию на короткой куртке. — А так-то он знает, где его семья.

— Топографический… кретинизм? — с трудом повторяет дочурка. — Это сильно страшная болезнь, мам? Папа не умрет?

А я не могу не порадоваться собственной шутке.

— Да нет. Жить будет. Это состояние, при котором человек плохо ориентируется на местности, — поясняю я, мягко улыбаясь и

сдерживая рвущийся наружу сарказм. — Мир для него большо-о-о-ой лабиринт. И иногда он просто немного путается в поворотах.

— А-а-а, — кивает Софа, — помнишь, я в детском центре в паутине запуталась, тебе пришлось меня за ногу тащить. Я еще носок потеряла, мы его так и не нашли. Значит, мне передалось.

— Точно! — сжимаю губы, сдерживая смешок.

Стараясь не упустить ни минутки последних солнечных деньков, виляя по ухоженным дорожкам парка, моя маленькая дочурка весело катается на велосипеде. Я с удовольствием наблюдаю за ней, пока не раздается резкий звук — срывается цепь.

— Софа, чудо ты мое в перьях! Ты в порядке?! — Подбегаю, стараюсь успокоить ее. Вроде цела. — Ну куда ты так быстро? Ты же не на «Ралли Париж — Дакар»!

Напрягшись, я пытаюсь вернуть цепь на место, но без инструментов мне не справиться. И я, проклиная всех производителей велосипедов в мире, решаю тащить розового монстра волоком.

Каждый шаг дается с трудом. Каблуки осенних ботинок проваливаются в песок обочины. Плечо ноет от неестественного положения полунаклона. Распущенные волосы цепляются за руль. Все это настолько неудобно, что хочется разреветься.

Софа тем временем «поддает парку» — будто нарочно совершенно не слушается. То слишком близко подбегает к дороге, то лезет на забор, то дразнит собаку, стараясь ее перегавкать. Запарившись с велосипедом, из кожи вон лезу, чтобы удержать дочь на месте, но это оказывается крайне затруднительно. Легче остановить цунами, чем запретить Софе пробежать через лужу.

— Добрый день, вам помочь?

Я так расстраиваюсь, увлекшись своими бедами, что не замечаю, как возле нас с дочкой останавливается большая черная машина.

Затемненное стекло опускается вниз, и я вижу за рулем приятного молодого мужчину.

Красивые синие глаза, лучезарная улыбка. Наверное, это водитель Всеволода Петрова, легенды «Рублево». Я Петрова никогда не видела, но заочно терпеть не могу, потому что из-за его виллы с видом на искусственное озеро и пафосным фонтаном, который включают и выключают по его прихоти, снесли очень хорошую детскую площадку.

— Спасибо вам большое! — Смотрю на свои грязные, измазанные в мазуте ладони, неприглядный подол платья, чумазые рукава короткой осенней куртки и колготки, покрытые черными пятнами. Как же неловко. — Мне очень нужна помощь, но вашему хозяину вряд ли это понравится.

— Моему хозяину? — в недоумении переспрашивает мужчина.

— Ну да! Говорят, что у него есть все: самолеты, картины, яхта и целая команда людей, исполняющая его капризы. Вот только нет совести, — добавляю я с широкой улыбкой.

— Это еще почему?

Синеглазый незнакомец в голубых джинсах и толстом белом джемпере крупной вязки выходит из машины. Замечаю, как его взгляд скользит по моему наряду и ногам. Мне становится неловко. Но мужчина, присев на корточки, сразу же приступает к делу.

— Почему у Петрова нет совести? Ну, — тяну слова, подбирая правильные, — наверное, потому что у него есть золотой фонтан, а в это время его рабочие живут в крошечных квартирках, их дети не могут позволить себе лишнюю шоколадку. Еще, получив контракт на строительство жилья для малоимущих, вместо качественных материалов Петров использовал дешевые, чтобы увеличить прибыль. И через несколько лет дома начали трескаться, а крыши протекать!

— Вот оно что! — Работает руками. — А вы неплохо осведомлены о жизни Всеволода Валерьевича, — присвистывает.

Встает, отряхивая руки и улыбаясь мне. Я слегка краснею.

— Я просто прочла об этом поселке, прежде чем сюда приехать. Хотелось знать, с кем имею дело.

— А фотографии там не было? — поинтересовавшись, он разминает плечи и руки.

— Вы имеете в виду фото поселка? — Стараюсь не разглядывать его, но это сложно.

У него низкий бархатистый голос, чем-то напоминающий шелест листьев. Я поднимаю глаза, и сердце бьется чаще. Он стоит напротив и кажется воплощением всего того, о чем только может мечтать женщина.

Водитель прекрасно сложен: высокий, с широкими плечами, которые способны выдержать весь мир. Стройный, но не худощавый, он излучает уверенность и силу. Люблю таких простых людей. Они более человечные.

А лицо… Его лицо просто потрясающее: правильные черты, четко очерченный подбородок, прямой нос, темные густые волосы и глаза цвета глубокого лазурита. Очень симпатичный, настолько, что я чувствую, как щеки снова заливает краской.

Вздохнув, пытаюсь собраться с мыслями.

— Фотографии Петрова, — поясняет он.

И снова улыбается.

— Нет, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Фотографии там не было, только текст. Да мне и неинтересно, если честно, как выглядит этот заевшийся, разнеженный буржуй!

Кивнув, он скользит по моему лицу взглядом, задерживается на глазах. Этот взгляд притягивает меня, как магнит. Я невольно отступаю, чувствуя, как нарастает между нами влечение. Так неловко.