Секрет Серебряной Луны

Глава 1. Трещина на серебре

Раз в сто лет небо над долиной становилось пронзительно-синим, обретая глубокий, почти осязаемый черничный оттенок, а луна наливалась чистым, слепящим серебром. В эту ночь три сестры всегда поднимались на Черный утес. Холодный ветер, дувший с низин, нещадно трепал их тяжелые белые платья из плотного шелка. Эти одежды, чистые и непорочные снаружи, были символом их первозданной магии, скрывающейся в самой глубокой темноте их душ.

Они встали лицом к сияющему диску, переплетая тонкие, длинные пальцы. Воздух вокруг был пропитан запахами горькой полыни, развороченной дикими зверями земли и скорой, тяжелой грозы, которая уже собиралась на горизонте. Селена стояла в самом центре, чувствуя, как внутри ее вен закипает древняя, накопленная веками сила. Моргана слева едва заметно оскалилась, обнажая острые клыки и вслушиваясь в каждый шорох засыпающего леса. Агния справа, прикрыв тяжелые веки, тихо шептала слова заклятия, пуская по кругу звенящую вибрацию.

Селена перехватила ритуальный нож с рукоятью из кости черного оленя. Острое, как бритва, лезвие безжалостно полоснуло по ее ладони. Темная, густая, почти черная кровь толчками хлынула наружу, заливая бледный, изъеденный временем камень алтаря. Лунный свет должен был впитать эту горячую жертву, чтобы обновить невидимый купол, защищающий человеческую долину от голодных тварей, обитающих в вечном тумане низин.

Но в этот раз вековой порядок рухнул.

Как только первая капля коснулась камня, серебряный диск на небе содрогнулся. По идеальной глянцевой поверхности луны с тихим, кристаллическим треском, от которого заложило уши, пробежала зловещая черная трещина. Из этой расщелины, словно из глубокой раны на теле божества, заструилась непроглядная, живая тьма. Магия Селены вспыхнула ослепительным пурпуром и тут же погасла, оставив в ее теле лишь звенящую, леденящую пустоту. Агния резко вскрикнула, падая на колени и хватаясь за голову — ее ментальный дар обожгло чужим, первородным ужасом, ворвавшимся в её разум вместе со звуком ломающихся костей.

— Ритуал сорван... — хрипло выдохнула Селена, судорожно зажимая кровоточащую руку, из которой магия уходила вместе с каплями жизни. — Луна осквернена. Купол падает.

— Нужно уходить к реке, — Моргана тяжело дышала, ее ногти судорожно удлинились, превращаясь в смертоносные когти от подступившего к горлу адреналина. — Смыть ритуальную грязь, пот и эту копоть. Тьма идет на запах крови. Если мы не очистимся, она найдет нас через минуту.

Они поспешно спустились по крутому склону к подножию холма, где лениво несла свои черные, маслянистые воды лесная река. Здесь, под сенью старых, склонившихся к самой воде ив, царила обманчивая, душная тишина. Поврежденная, расколотая луна едва пробивалась сквозь густые кроны деревьев, бросая на водную гладь рваные, болезненные блики, похожие на чешую засыпающей змеи.

Сестры остановились у самой кромки воды, где мягкий ил приятно холодил их уставшие ступни. Ощущение скверны после неудавшегося обряда буквально жгло кожу, требуя немедленного очищения.Первой к завязкам платья прикоснулась Селена. Ее пальцы, испачканные в подсыхающей крови, медленно потянули за шелковый шнур на шее. Белая ткань, оскверненная на груди и подоле темными брызгами, с тихим шуршанием скользнула вниз по плечам, обнажая ее тело. Селена была высокой, статной, с безупречно белой, словно выточенной из дорогого мрамора кожей. На ее запястьях и предплечьях белели тонкие, аккуратные шрамы — следы прошлых вековых жертв. Ночная прохлада заставила соски на ее высокой, упругой груди мгновенно затвердеть. Тень от ветвей скользила по изгибу ее узкой талии и округлым, крутым бедрам, подчеркивая безупречные линии зрелой женской красоты. Она сделала глубокий вдох, и ее плоский живот судорожно втянулся.Моргана сбросила одежду одним резким, почти агрессивным движением, словно сдирала с себя чужую шкуру. Ее тело было совершенно иным — более мускулистым, поджарым, гибким и опасным. В каждом ее шаге чувствовалась дикая, первобытная грация хищницы. На подтянутом животе, аккуратной, небольшой груди и ребрах виднелись старые, глубокие отметины от когтей лесных тварей, с которыми ей не раз приходилось сходиться в рукопашную. В ее наготе не было ни капли стыда или скромности — только первобытная сила защитницы ковена. Острые холмики ее ключиц и сильная спина блестели от пота, выступившего во время неудавшегося ритуала.

Младшая, Агния, раздевалась медленно, словно двигалась в зыбучем кошмарном сне. Ее хрупкое, тонкое тело казалось пугающе беззащитным на фоне старших сестер. Кожа Агнии была настолько бледной, почти прозрачной, что сквозь нее на нежной шее, груди и бедрах отчетливо просвечивали тонкие синие жилки, похожие на узоры зимнего инея. Маленькая грудь с нежно-розовыми ареолами высоко вздымалась от рваного, прерывистого дыхания. Тонкие бедра дрожали от холода и пережитого шока, а пальцы, которыми она расстегивала ворот, все еще сводила судорога от чужих предсмертных криков, застрявших в ее голове.

Три абсолютно нагие ведьмы, оставив свои белые платья бесформенной кучей на мокрой, пахнущей гнилью траве, одна за другой ступили в ледяную речную воду. Черная влага медленно поднималась вверх: сначала до щиколоток, затем обняла колени, скрыла бедра и коснулась интимных зон, заставляя сестер судорожно вздохнуть от пронзительного холода.

Селена погрузилась по грудь, позволяя течению ласкать свою кожу и смывать липкий страх вместе с остатками магии. Моргана зачерпнула пригоршню воды и с силой растерла лицо и шею, пытаясь избавиться от запаха гари. Агния просто стояла, обняв себя руками за плечи, глядя на то, как вода уносит черные разводы крови с ладони Селены.

Но даже здесь, в священной, очищающей воде, они кожей чувствовали: расколотое небо больше не защищает их. Мир вокруг изменился. Он стал голодным.

Из густой тени деревьев бесшумно вышли три мужские фигуры. Это были не монстры. Это были люди. Три молодых парня, местные охотники на дичь, которые жили в лесной хижине неподалеку. Им не спалось из-за странного поведения животных, и они пошли проверить лес.