Секрет таёжной отшельницы

Глава 8 Первые искры большого огня

- Близко сейчас зверь подходит? Волки, рыси, медведь? – спросил Марат, чтобы скрыть смущение от того, что она заметила его слишком долгий взгляд.

- Ходят лисы, зайцы, близко к дому видела лося, - ответила Агата. - И только волка, кроме нашей Люты, никогда не видела. Хотя зимой по следам видно, что ходят. Рысь тоже не довелось повстречать пока.

- Кабан-секач ещё опаснее волка и медведя, - сказал Марат. - Вспорет магистральные артерии, и был таков.

- Нет, кабаны нападают в редких случаях. Когда их загнали в угол, например. А так они пугливые, - заметила Агата. – В прошлом году на двоих лесников медведица напала. Их счастье, что «покидала», бросила и убежала.

- Как скучно я живу, - поражённо пробормотал Глеб, взявший вторые два ведра с водой.

- А вы говорите «не страшно». Вон как далеко от дома сами ходите, травы собирать, - нахмурился Марат, злясь на её беспечность. – Сколько опасностей вокруг!

Агата лишь плечами повела.

- А продукты не портит зверьё? – спросил он.

- В лабаз никто не может проникнуть. Там брёвна обмотаны скользкой плёнкой. И даже если залезут – продукты лежат в ящиках, обитых железом. Туда-то уж точно не залезть.

- В тайге лабазы с продуктами, в лесу зверь, птица, в реке рыба. А в городе тараканы и соседи шумные с музыкой по ночам. Уходить надо в тайгу, - пошутил Марат.

- Теперь мы поняли, откуда в сказке избушка на курьих ножках, - рассматривая лабаз, проговорил Глеб.

- Да, так и есть, - кивнула Агата. - Раньше срубы ставили на сосновые пни, заменявшие фундамент. И когда корни оголялись, они были похожи на куриные ноги. А зимой делали ещё завалинку, например, из снега и под домом зимой могли жить куры. Лабазы в тайге всегда были. И ещё ледник. Зимой туда опускаем лёд, засыпаем опилками. И летняя жара не страшна. Там хорошо мясо хранится. А в погребе квашеная капуста, мочёные яблоки, огурцы, помидоры. Картошка в ящиках. У нас обычный ужин – это горячая картошка, капуста, брусника, грибы. Так и живём.

Засмотревшись на свою спутницу, Марат вдруг изо всех сил ударился головой о косяк двери. В глазах потемнело. И лоб жутко разболелся, словно его раскололи на несколько частей. Глеб и Василиса довели Марата до скамьи, помогли сесть. Всё причитали, мол, как он так, почему такой невнимательный. Агата достала из шкафчика коробок с лекарствами и протянула ему парацетамол. Значит, хоть какая-то цивилизация тут всё-таки имеется, а то уж он, было, подумал, что они и лечатся травами.

Парням выдали бритвы и полотенца.

- Это мыло и шампунь я делаю сама, - сказала Агата, протягивая девочкам флакон и брусочек ароматного розового мыла. – Всё натуральное. Волосы от него становятся шикарные.

А когда ребята попарились и чистые вернулись в дом, то увидели, что на столе их ждёт наваристый густой грибной суп и ароматный домашний хлеб.

- Надеюсь, нас не накормят и не напоят отравой. А то мало ли, что в голову придёт людям, выбравшим вот такую странную жизнь, - прошептала Ульяна Василисе.

Но всё так аппетитно пахло, а они столько времени не ели вкусной домашней еды, что никто не смог удержаться. И вскоре все дружно жевали предложенное угощение. Невероятный аромат источали сушёная рыба, квашеная капуста и варёная картошка, поданные после супа.

Агата принесла с чердака какие-то вещи для парней. И в своём шкафу порылась, нашла, что предложить девочкам. Футболок, шерстяных носков, тёплых штанов и свитеров хватило на всех.

- Мы дом топим, но к утру печка может потухнуть, и станет холодно, - предупредила хозяйка.

Досыта наевшиеся и согревшиеся, ребята, наконец, расслабились впервые за эти несколько дней. Не верилось, что ещё вчера они, считай, прощались с жизнью, гадая, найдут ли их в лесу, или они погибнут от холода, голода и зубов диких зверей. А сейчас было ощущение, что жизнь наладилась и впереди ждёт только хорошее.

Жившие в доме кошки-мышеловки – серая и чёрная, - уселись рядом с гостями и умиротворённо жмурились. Ульяна погладила обеих, и те отозвались мурчанием. Спросила, как их зовут. Николай ответил – Мурка и Машка.

Марат увидел на стене гитару.

- О, можно сыграть? – спросил он.

Агата подала ему инструмент и их пальцы слегка соприкоснулись, когда он брался за гриф. Она быстро одёрнула руку и заметно смутилась. Марат же улыбнулся, следя взглядом за тем, как она спешно стала убирать посуду, будто не знает, куда себя деть. А потом опустил глаза на струны и заиграл, проверяя гитару на звучание. Убедившись, что инструмент исправен, стал перебирать пальцами уже гораздо увереннее. И вскоре зазвучал его негромкий приятный голос. Марат пел любимую песню всех походников. Агата отвлеклась от посуды и домашних хлопот, обернулась на исполнителя. И обнаружила, что он поёт и смотрит на неё. Комната освещалась старой керосинкой, что придавало обстановке особую атмосферу. По углам ложились тени, и на лица присутствующих тоже.

Тихий, будоражащий мужской голос касался самого сердца, исполняя песню о любви, о дружбе, о жизни. О двух влюблённых, которые решились оставить позади всё: прошлое, семьи, хорошее и плохое. И выбрали быть счастливыми здесь и сейчас, не оглядываясь ни на кого, не вспоминая ни о чём, и будь что будет... Песню о том, что не надо говорить лишних слов. Можно просто помолчать... [1]

- Какие красивые слова о старом доме, - выдохнула Ульяна. – Как будто об этом. Он ведь тоже посреди леса стоит.

- Я потому эту песню и вспомнил, - улыбнулся Марат.

- Не знала, что ты умеешь играть и поёшь, - заметила Василиса.- Вроде просто поёшь, а перед глазами картинка: деревья, дом, осень, дождь.

- Ммм, я поэтому в него и влюбилась, - Ульяна обняла Марата, сидевшего рядом и всё ещё державшего в руках гитару. - Гитара - это что-то завораживающее, парень её берет и всё... ты пропадаешь… Не важно уже, какая у него внешность, цвет глаз, волос, кожи. Вообще ничего не важно.

- А что не так с моей внешностью? - вдруг осведомился напряжённо Марат.