Секретарша для демона

Пролог. Пуля дура, но я дурнее

Я думала, что погибла - а оказалась в приемной у ректора магической академии. Теперь мой шеф - сногсшибательный красавчик, мужчина мечта... И демон с отвратительным характером. А я - его пятая секретарша.
И, кажется, понимаю, почему сбежали предыдущие четыре.
Но я просто так не сдамся. Так что держитесь, господин ректор!

Пуля дура, но я дурнее…

«– Почему, если девушка красива,

то глупа, а если красив мужчина,

то он чудак на букву «м»?»

Амалия

Как сквозь воду я слышала чей-то голос: мужчина с приятным голосом с обволакивающей хрипотцой возмущался неловкостью какой-то курицы. Наконец я смогла открыть глаза и сфокусировать взгляд. Надо мной нависал образчик мужской красоты: тёмные, короткие, чуть вьющиеся волосы, прямой нос, словно выточенные из мрамора черты лица, пронзительные синие глаза, вот только взгляд портил всё — холодный, колючий, высокомерный.

— Неужели вы соблаговолили прийти в себя, мисс?

Я смотрела на него и лихорадочно пыталась понять, где нахожусь, как вдруг воспоминания нахлынули на меня, заставив вспотеть от ужаса.

— Беркут, Беркут, проснись, опять спишь на дежурстве! — Голос Петровича вытащил меня из сладкой дрёмы как раз когда мускулистый красавец целовал меня в страстном танце.

— Эх, — обиженно вздохнула я, а потом спохватилась. — Начальник не видел?

— Нет, — заржал мой «наставник». — За тобой послал, я ему сказал, что ты отчёты клепаешь.

— Клепала, — я широко зевнула. — Пока не заснула.

— Иди уже, спящая красавица, — хмыкнул Петрович. — Да поторопись. Подполковник уехал, а майор не в духе, и он не один.

Я, поправив форму, поспешила к начальству. Цокот каблуков противно облетал эхом серые стены родного отделения, в котором я работаю уже три года. И все три года сталкиваюсь с ненавистью, завистью и похотью. А всё потому, что я мало того что женщина, но ещё и далеко не страшная, да и папа у меня служил в полиции и дослужился до хорошего чина. А потому мои коллеги считают: если я что-то получаю, так это за красивые глаза и в «память об отце». И майор Силкин — один из самых ярых приверженцев данной теории.

— Товарищ майор, вызывали?

— Да, Беркут, присядь, пообщаемся сейчас немного неформально, — кинул он мне, а я пожала плечами и села: не по уставу, так не по уставу.

— Знакомьтесь, полковник Сонин, это Амалия Беркут.

— Та самая? — улыбнулся мужчина. — Я был знаком с вашим отцом, соболезную.

— Да, полковник, благодарю, — ответила я на его улыбку, вспомнив, как папа сдал после маминого ухода, ушёл в работу с головой, забыв на несколько месяцев, что у него есть пятилетняя дочь. — Я видела вас на похоронах. — Силкин посмотрел недоумённо, но, благо, промолчал. — Но я думаю, вы здесь не для того, чтобы обсуждать мою биографию?

— Что ж, да, хотя удивительно, что вы помните, столько лет прошло, — удивился гость.

— Десять, — каждый следующий год я проживала, жалея, что не прикинулась больной в тот день, когда его убили. Может быть, он взял бы больничный, не пошёл на службу и остался бы жив?

— Много… Ладно, вернёмся к рабочим вопросам. Я здесь для того, чтобы использовать вас в одной небольшой операции. Вот бумаги для перевода.

Так я оказалась в фешенебельном ресторане за городом, где от меня требовалось красиво ходить, сидеть, танцевать, подобраться поближе к цели — человеку, предположительно отвечающему за поставки нелегального оружия в наш город, — и слушать-смотреть-запоминать, а ещё лучше записать всё, что он говорит и с кем общается. Элементарно. Я так думала.

Коктейльное платье, лодочки на высоком каблуке, высокая причёска, надутые губки и минимум разума в глазах — здесь подобные экземпляры собирались стайками вокруг богатых папиков, и затеряться среди них было несложно. Даже получилось присесть за соседний столик к пухленькому и хорошо закладывающему за воротник мужчине лет пятидесяти-шестидесяти, в котором я точно определила одного из партнёров моего отчима. Но тот, кто подошёл к моей цели после, заставил в испуге отшатнуться. Васька Щербаков, троечник, воришка, который сидел за мной пять лет подряд, оказался подручным этого авторитета, и, увидев меня, он изменился в лице. Васька отлично знал, какую я выбрала профессию.

Я бочком отправилась вроде как в дамскую комнату, написала там Сонину о провале, удалила сообщения у себя, глубоко выдохнула, потом с парочкой девиц нетяжёлого поведения пробралась к выходу, но в машину сесть не успела — только подцепить сумку с сиденья.

— Слышь, Беркут, ты это, прости, ничего личного.

— Вася, не надо. — Он стоял напротив, крепко сжав направленный на меня пистолет. — Ты, конечно, тот ещё разгильдяй, но ты не убийца, — попробовала я хоть как-то отсрочить неизбежное.

— Ты ничего обо мне не знаешь, Беркут. Надеюсь, на том свете тебе повезёт больше. — Короткий хлопок почти не нарушил тишины, резкая боль обожгла грудь, и всё исчезло.

— Мисс, вы вообще в себе? — Синеглазый красавец продолжал меня гипнотизировать. — И что вы делаете в моей приёмной? Неужели вы по объявлению? С каких пор секретарши ходят в подобном виде?

— А чем вам не нравится моё платье? — Тут я действительно обиделась: все стратегические места у меня закрыты, длина вполне приличная. Хотя сам он был одет достаточно старомодно.

— О нет, мисс, мне оно очень нравится, и ваши ножки, — он наклонился и положил мне руку на коленку. — Но я хотел бы, чтобы вы работали головой и сидя, а не лёжа и…