Секретарша в подчинении 2

Глава 1. Решение не пришло, но оргазм — почти

Всем привет. Меня зовут Лиана. Если вы здесь впервые — дальше будет странно, грязно и местами слишком честно. Это не начало истории, это уже её продолжение, и без контекста вы многое почувствуете неправильно. Поэтому, прежде чем читать дальше, лучше вернитесь к самому началу — первая книга доступна по ссылке: https://litnet.com/shrt/99f_ А теперь — давайте продолжим.

Вы же помните, как мы попрощались в прошлый раз? Вот это его спокойное, сука, «завтра решишь». Решение — как кнопка, да? Нажала — и выключилось. Как будто я умею просто взять и вырубить то, что у меня между ног до сих пор пульсирует, ноет и тянет, будто там поселился отдельный нерв с собственной жизнью. Я должна себе сказать себе «хватит»? И тело такое: «принято».

Ага. Щас.

Я легла спать. Ну, как легла — рухнула и просто лежала. Без душа, без умывания, без попытки стать «нормальной». В одежде. В чулках. С макияжем, который уже поплыл, и с этим липким ощущением спермы, которое будто въелось не в кожу — в память. В подкорку. В саму мысль о себе. Как клей: не смоешь, не сотрёшь, не сделаешь вид, что «ничего не было».

Простыня мятая, подо мной горячая, лампа всё ещё светит и режет глаза, но мне лень тянуться и выключать. Лень вообще что-то делать. Я лежу, смотрю в потолок и чувствую, как сердце колотится, будто он всё ещё здесь. Будто сейчас снова дёрнет меня за волосы, притянет к себе и наклонится к уху — спокойно, почти жестко — и прошепчет, как именно и в какой форме я ему принадлежу. Не романтично. Не красиво. Чётко. По пунктам.

Тело — тяжёлое. Разгорячённое. Использованное так, что внутри всё ещё отдаёт тупым, вязким удовольствием. Бёдра сводит, соски ноют, в горле сухо, как после долгого крика. А между ног — эта мерзко-сладкая пульсация, от которой хочется то ли выть в подушку, то ли снова раздвинуть ноги и дать. Просто чтобы прекратилось. Или наоборот — чтобы стало ещё хуже.

И вот я лежу и думаю: возвращаться или нет?

Теперь-то я знаю всё. Без иллюзий. Без «ой, случайно». Арина Викторовна — не просто жена. Она — дирижёр этого концерта. Та, кто держит палочку и задаёт темп. Она смотрит, как я стону с её мужем в кабинете, и кивает. Не возбуждённо. Не ревниво. А деловито. Одобрительно. Как смотрят на правильно отлаженный механизм. Типа: «Да, так и должно работать».

Марк — её пёс. Он стоит на коленях, с прямой спиной, с опущенными глазами, и ждёт. А она решает, дышать ему или нет. Когда. Сколько. А я?

А я — не любовница. Не ошибка. Не «он меня соблазнил». Я — функция. Секретарша с расширенным доступом. Секс. Контроль. Разрядка. Стабильность. Протокол в чулках. Чётко. Холодно. Эффективно. Без лишних эмоций. И что?

Я уставилась в потолок, в маленькую трещину над люстрой, и вдруг поймала себя на мысли, от которой захотелось ржать — истерично, в голос, с хрипом: а что это, блядь, меняет? Мне что — разонравилось, как он меня трахает? Как заваливает на стол, сдвигая папки и ноут, даже не извиняясь, с таким лицом, будто решает, с какого угла удобнее и быстрее? Как тянет за шею вниз — без грубости, но так, что спорить даже не приходит в голову — и шепчет это своё «ниже», от которого у меня ноги подгибаются?

Мне что — стало противно, когда я уже на полу, с раскрытым ртом, с жаждой во взгляде, как сучка на привязи, которой даже поводок не нужен? Когда тело само всё знает раньше головы, раньше морали, раньше «нельзя»?

Нет.

Мне не разонравилось. Меня не оттолкнуло. Меня не сломало. Наоборот — тело реагирует быстрее мозга. Честнее. Без всей этой херни про «как правильно». Оно помнит, как правильно быть ниже. Как удобно не решать. Как сладко ловить разрешение в одном взгляде. В одной паузе. В одном коротком «ко мне».

И от этой мысли мне не страшно.

Мне спокойно.

И вот это, пожалуй, самое опасное.

Мне нравится, как он меня имеет. Не нежно, не с «любовью» — а чётко, уверенно, как будто я не женщина, а система, которую нужно отладить. Как будто я его персональный механизм для сброса напряжения. Он берёт — и всё. Без вопросов, без «можно», без этих прелюдий для размазни. Ладонь на затылке — не ласково, а как команда: стой. Подчинись. Откройся.

И я подчиняюсь. С удовольствием.

Стоит только прикрыть глаза — тело само начинает вспоминать. Вот я на его столе, раком, юбка задрана до талии, под грудью — холодная поверхность, от которой соски встают дыбом. Он сзади. Не говорит ни слова. Только звук ширинки — и я уже напряжена, как струна. Потом — шлёпок по заднице. Не игриво. Рабоче. Сухо.

— Не дёргайся, — и всё. Голос как гвоздь.

Я замираю. И в ту же секунду он входит. Без подготовки. На жёстко. Глубоко. Я всхлипываю — меня выворачивает изнутри, растягивает, как будто выкручивает меня изнутри, и я вся трещу, вся гудю. А ему похуй. Он двигается чётко, в нужном ритме, с нужной глубиной. Без сантиментов. Без «тебе хорошо, детка?» — он и так знает, что я вся мокрая, вся горю, вся ему.

И мне — охуенно. Я чувствую, как губы расплющены о стол, в носу щекотно от пыли, рот чуть приоткрыт, а внутри — пульсация, ломка, жажда. Как будто именно так и надо. Как будто если он не выебет — я развалюсь.

Я люблю сосать Максиму Олеговичу. Не делать минет, не «приласкать», а именно — сосать. С горлом, с хлюпаньем, со слюнями по подбородку. Когда глаза слезятся, а он держит за голову и сам двигается, сам задаёт ритм. Я угадываю момент, когда он начинает дёргаться быстрее, и усиливаю. Потому что если он кончит — я хорошая девочка. Потому что это — моя проверка. Мой тест. Мой кайф.

В этом ведь всё и есть. Не быть «любимой». Быть нужной. Быть используемой. Быть в системе. Просто быть — как вещь. Надёжная. Функциональная. Возбуждающе послушная.

Я перевернулась на бок, закинула ногу на подушку, и простыня между бёдер тут же стала мокрой. Не от тела. От мыслей. От воспоминаний. От запаха его кожи. От металлического привкуса в горле после его спермы. В голове — лицо Арины. Ледяное. Спокойное. Сухое, как приговор. «Вы уже выбрали». Сука. Права. Я не выбираю, остаться или уйти. Я уже в системе. Я — часть её. Не любовница. Не тайная пассия. Вещь. Полностью, точно используемая, без лишних слов и соплей.