Секретарша в подчинении 3

Глава 1. План на день: дрессировать новичков

Начало истории "Секретарша в подчинении" https://litnet.com/shrt/Zrun

Проснулась я рано. Просто — глаза открылись, и тело сразу дёрнуло: вставай, сучка, работа ждёт. Всё было тихо, но не пусто. Между ног зудело не только от возбуждения — от жажды включиться обратно. Как будто я неделю была на детоксе от секса, а теперь ломка. Жёсткая, с дрожью, с этим дурацким чувством, когда хочется не просто члена — а его, с голосом, с руками, с прижатием к столу.

Полежала пару минут. Вспомнила. Как он вчера трахнул меня сразу после отпуска — не как соскучившийся, а как хозяин, проверяющий возвращённую вещь. Не спросил ничего. Только сказал «на колени» — и я, как под гипнозом, уже на полу. Ошейник — щёлк. Поводок — лёгкий дёрг. Поза — как надо: грудь вниз, жопа вверх, ноги шире. И он вошёл. Сразу. Без прелюдий. Вогнал в меня весь, резко, мощно, так, будто пытался выбить из тела остатки отдыха. Я заорала от кайфа. Он держал меня крепко, ритм — точный, толчки — глубокие, яйца били по киске так, что хотелось не просто стонать — выть. Я кончила быстро. Так, как будто организм хранил оргазм в режиме ожидания, а он просто нажал «воспроизвести».

Он не остановился. Продолжал. Долго. Ровно. Спокойно. Как будто показывал, кто тут власть. Потом спустил в меня — тяжело, с рыком, с этой его фразой: «Вот теперь ты снова на месте». Я еле встала. Ноги ватные. Щёки горят. Внутри — горячо и влажно, будто он там остался. Но мозг был чистый, как будто из головы выжгло всё лишнее.

Я улыбнулась. Потому что именно в такие моменты понимаешь — не ты возвращаешься на работу. А работа возвращается в тебя. А сегодня еще мне доверят не документы, а обучать новенькую шлюшку. Ту самую Камиллу.

Я встала. Помыла лицо, посмотрела в зеркало. Там была не просто Лиана. Там была та, кто выстояла. Кого трахали, как функционал, и она не сломалась. А значит, теперь ей доверили кадры. Блядь, звучит, конечно, как из методички для доминатрикс: «Курс молодого бойца: как вырастить послушную пизду за неделю».

Завтракать не стала — пульс был не в желудке, а в клиторе. Тело работало как система сигнализации: не пожрать просит, а трахаться. Всё вибрировало внизу живота, будто в киске включили режим «бой». Ни тосты, ни кофе туда не влезали — там уже была заполненность ожиданием. Я просто села на край кровати, в трусах, с сосками, торчащими от утреннего холода, и пыталась хоть на секунду выдохнуть.

Колготки шуршали по коже, как презерватив по головке члена — натягивались медленно, с каким-то особым смыслом. Я думала, с чего вообще начинать с этой Камиллы. Что ей первой сказать — про субординацию или про то, как расслаблять глотку, когда шеф держит за волосы и двигается жёстко, до кашля? Она ж не тупая, вроде. Просто пока не в системе. Но войдёт. Мы её научим. Я научу. И да, мне от этого самой становится влажно.

Надо сразу расставить границы. Не сюсюкать, не тянуть с вводной, не объяснять на пальцах. А сразу в лоб: ты здесь не потому что красивая, а потому что будешь ебаться по регламенту. С первого дня, с первого взгляда, с первого «встань». Ей надо не объяснять — ей надо вшивать. Через позу, через тон, через телесное унижение. Она не аналитик из отдела продаж, она — будущий инвентарь. А инвентарь не обсуждает, он служит.

Я представляла, как она стоит на коленях перед шефом, в белье, с дрожью в ногах и ошейником на шее. Как я даю ей команды — не для кайфа, а чтоб выучила: вот здесь ты открываешь рот, вот так держишь спину, вот так выгибаешься, когда он вгоняет в тебя член, и не пискнешь, пока не получишь «разрешаю». Потому что ты не баба с улицы — ты наш инструмент и я обучаю. Методично. Как тренер по минету. Как куратор по раковым позам. Как наставница, которая знает, что с первого дня в тебе должны вытравить личность и вживить протокол.

Я уже вижу, как она стоит на четвереньках у стола, ждёт, пока он подойдёт сзади, а я с холодным голосом говорю: «Не вздумай выгибаться сама — он сам задаст ритм. Ты — дырочка, не дирижёр. Поняла?». И она будет кивать. Сначала от страха. Потом от возбуждения. А потом — от желания быть нужной. Потому что в этом офисе не «любят» — в этом офисе тебя ебут, если ты соответствуешь. И если Камилла хочет остаться, ей придётся не только сосать, но и радоваться, что её трахнули именно сегодня, а не отложили на потом.

И самое любопытное — внутри не было ни капли ревности. Ни укола, ни раздражения, ни этой липкой женской обиды, которая обычно шевелится, когда представляешь чужие руки на «своём» мужчине.

Где-то на краю сознания мелькнуло: а не слишком ли спокойно я отношусь к тому, что меня делят по графику? Но мысль промелькнула и растворилась — не до философии, когда пульс горит между ног.

Максим никогда не был моим. Он — как важный элемент системы: пользуются им по очереди, но принадлежит он только тем, кто заслужил право не спрашивать разрешения. Я своё право уже получила. И до сих пор чувствовала его сперму, глубоко, между ног — как метку, как расписку, как след понедельничного признания без слов.

Это ощущение не рождалось в голове — оно было телесным. Не эмоцией, не завистью, а спокойной, тёплой уверенностью где-то внизу живота. Меня не коробило от мысли, что он может трахать других. Напротив — эта мысль только подчёркивала, насколько точно выстроена иерархия. Он сам выбирает, кого допустить. Он решает, кому сегодня быть полезной, а кого пока не касается. И если я снова в списке, если я внутри процесса — значит, я всё делаю правильно.

Меня это даже успокаивало. В этом было что-то взрослое, логичное, почти хищное. Без истерик, без попыток контролировать, без фантазий о «навсегда». Максим не тот, в кого влюбляются. Он — структура. И пользоваться им нужно не сердцем, а телом. А власть — как и хороший хуй — не терпит истерик и присвоения. Её можно заслужить, можно удержать, но нельзя навязать.

Я как раз натягивала юбку, когда телефон коротко пискнул. Один сигнал. Ровный. Точный. Почти как команда. На экране — сообщение от Арины: «Зайдите ко мне в 09:30. Одна». Я хмыкнула. Без вариантов. Разговоры по протоколу — только тет-а-тет. Ни намёков, ни вторых лиц. Значит, либо будет новый брифинг, либо — напоминание, кто тут основная фигура в иерархии.