Секретарша в подчинении 4

Глава 1. Маленькая дрянь научилась слишком быстро

Двадцать минут, блядь. Ровно двадцать минут я сидела и слушала этот грёбаный аккомпанемент из-за двери, сжимая ручку так, что костяшки пальцев побелели, а ладони стали противно влажными. Внутри всё полыхало, как будто мне в желудок залили литр чистого спирта и поднесли спичку, выжигая к чертям всё моё хвалёное спокойствие. Каждое «хлюп» и каждый приглушённый стон, долетавший из кабинета Максима Олеговича, ввинчивались мне прямо в мозг, напоминая, что за этой стеной сейчас происходит то, что всегда было моим эксклюзивом.

Наконец дверь щёлкнула, и эта пигалица вплыла обратно в кабинет с таким видом, будто она только что получила не в рот, а премию за спасение компании. Она медленно, почти издевательски вытирала уголок рта бумажной салфеткой, и я готова была поклясться, что чувствую в воздухе запах его пота и спермы — этот тяжёлый аромат власти, от которого у меня всегда сводило бёдра. Её глаза блестели наглым, самовольным блеском, и в них не осталось ни капли того девственного испуга, который я так старательно в неё вбивала.

Я вскочила так резко, что стул с грохотом отлетел к стене, и в два шага оказалась перед ней, чувствуя, как ком гнева в горле мешает дышать. Руки сами сжались в кулаки, а внизу живота всё натянулось, как струна перед обрывом.

— Какого хуя это сейчас было, сука? — выплюнула ей прямо в лицо, не заботясь о том, насколько грубо это звучит. — Ты чё, реально решила, что можешь сама открывать ту дверь без моей команды?

Камилла даже не вздрогнула, просто сложила салфетку и посмотрела на меня с этой новой, блядской уверенностью, от которой мне захотелось её ударить.

— Просто я думала, что за неделю отдыха ты напрочь разучилась сосать, — выдала она ровным, почти ласковым голосом. — А Максим Олегович, как ты сама меня учила, любит качественный минет и не терпит простоев в обслуживании своего члена.

Я задохнулась от такой наглости, реально почувствовала, как воздух застрял в лёгких, а перед глазами поплыли красные пятна. Эта маленькая тварь, которую я сама натаскивала, как правильно расслаблять горло и не давиться, сейчас ткнула меня носом в мою же «профнепригодность». Шок прошиб до самых пяток: система, которую я выстраивала как идеальный механизм, вдруг обернулась против меня, и я поняла, что вырастила суку на свою голову.

Она прошла мимо, задев моё плечо и обдав меня запахом только что законченного минета, и преспокойно уселась за свой стол.

— Зря ты, шлюха, против меня пошла, — выдавила я сквозь зубы, стараясь, чтобы дрожь в руках не выдала мой страх потерять статус. Камилла ничего не ответила, только нагло мазнула по мне взглядом и начала методично клацать по клавишам, заполняя кабинет этим сухим, торжествующим звуком.

Я рухнула в своё кресло, чувствуя, как под латексом всё липнет от пота и бешенства, а киска пульсирует от невыплеснутого возбуждения и злости. В кабинете повисла такая тяжёлая, вязкая тишина, что казалось, её можно резать ножом.

До обеда мы работали в таком гробовом молчании, что я слышала, как у Камиллы за соседним столом скрипят мозги, переваривая утренний триумф. Шеф свалил сразу после того, как эта мелкая дрянь обслужила его, даже не заглянув ко мне, и от этого игнора внутри всё ныло и пульсировало ещё сильнее. Я яростно колотила по клавишам, чувствуя, как пот под латексом становится холодным и липким, а злость застревает в горле колючим комом. Когда наступил час обеда, я вскочила и вылетела из кабинета, даже не посмотрев в сторону этой «отличницы по минетам».

В столовке было шумно и воняло жареным, но мне было плевать — я искала глазами своих. Марина и Кирилл уже сидели на нашем месте, и смотреть на них было радостно: они больше не шифровались, сидели бедро к бедру, и Кирилл как бы невзначай поглаживал её по руке. Я рухнула на свободный стул, швырнув поднос на стол так, что компот выплеснулся на подсохшую котлету. Есть не хотелось, во рту был привкус желчи, а внизу живота — тянущая пустота, которую сегодня так и не заполнили.

Они что-то спрашивали, Марина даже попыталась пошутить про мой «боевой» вид, но я только механически жевала этот картонный рис, не чувствуя вкуса. Контраст между их тёплым, человеческим воркованием и моим ледяным, выверенным по секундам протоколом бил по нервам, как током. Я чувствовала себя лишним элементом в этой идиллии, деталью, которую система начала потихоньку отторгать. Зависть — грязная, липкая — шевелилась где-то под рёбрами, мешая даже просто вежливо улыбнуться в ответ.

Наконец Кирилл отставил свою тарелку и в упор уставился на меня, перестав наглаживать Марину.

— В чем дело, Лиана? На тебе лица нет, ты будто сейчас этот рис в кого-то швырнёшь, — сказал он своим новым, уверенным голосом. Я выдохнула, чувствуя, как меня начинает трясти от накопившегося за утро бешенства.

— Помните новенькую, Камиллу? — я почти прошипела это, подавшись вперёд. — Эта конченная шлюха охуела в край, она зашла к Максиму Олеговичу без очереди и теперь ещё смеет мне хамить.

Я вывалила на них всё: и про её салфетку, и про её блядское «ты разучилась сосать», и про то, как она теперь сидит в нашем кабинете, будто она тут королева. Марина округлила глаза, а Кирилл только присвистнул, но я видела, что для них это просто офисная драма, а для меня — вопрос выживания. Они сочувственно кивали, что-то советовали, но в их глазах не было того огня, который горел у меня. Я поняла: они в своём уютном мирке на двоих, а в этой войне против системы и молодой сучки я осталась абсолютно одна.

Обед закончился так же паршиво, как и начался — мы встали и побрели обратно к своим кабинетам, как заключённые на прогулке. Марина чмокнула Кирилла на прощание, и этот звук отозвался у меня в голове как щелчок взводимого курка. Я шла по коридору, чеканя шаг шпильками, и внутри у меня уже зрел план, как именно я буду втаптывать Камиллу в грязь. Но сначала мне нужно было выдержать ещё несколько часов в одном кабинете с её торжествующей рожей.

Когда я вошла, Камилла уже сидела на месте — она же обедает прямо в кабинете. Эта наглая сука даже не подняла головы, продолжая что-то непринужденно печатать, будто это не она утром вытирала сперму нашего босса со своего подбородка.