Секретарша звездного гарема.

Глава 1

Я ещё держу ладонь на голографической панели, когда дверь в кабинет распахивается так, будто туда ворвалось торнадо. И не простое, а явно с личным счётом ко мне. Холодный воздух с привкусом инопланетных специй обнуляет все мои мысли. Имя этому торнадо — Трантор Рун.

Рост — как у башни. Плечи такие, будто они в состоянии передвинуть стены. Кожа с перламутровым отблеском, глаза — золотые диски, в которые лучше не смотреть, если вы не хотите почувствовать себя крошкой под микроскопом. Когда он дышит, кажется, что даже молекулы воздуха напрягаются.

— Что это? — его голос низок, почти бархатный. Но дрожь в пространстве намекает: бархат натянут на стальной трос. — Ты отправила Лиру… капсулу для регенерации?

Фразу он не закончил — и правильно, зачем растягивать мою агонию. У меня пересыхает горло, пульс скачет, как студент на последнем экзамене.

— Я… Габриэла Мун, — выдаю ровным голосом, который звучит так, будто это не я, а встроенный диктофон. — Проверю документы и лично отправлю нужный пакет Лире.

Он смеётся — коротко, как будто отметил в списке ещё одну мою глупость.

— Мои секретари не задерживаются дольше недели. И всё же ты — землянка. Второй день работаешь на меня. Тебя там, на планете, ничему не учили? Хочешь, чтобы я показал цену твоей ошибки?

Вот тут я понимаю, что он не злится — он играет. А я, к несчастью, пешка. Но, в отличие от пешки, мне нельзя просто смириться и упасть. На кону — счета клиники на Земле, младшая сестра, дыхание которой похоже на ритм чужой машины. Если я потеряю эту работу, то вместе с ней потеряю и последнюю надежду.

— Я всё исправлю, Трантор Рун. Сегодня, — отвечаю максимально сухо, будто на меня не давит гора в двести килограммов перламутрового золота.

Он делает шаг — и воздух вокруг становится густым, как сироп. Мозг орёт: «Опасность! Беги!». Но куда? В вакуум? Он останавливается в метре. Его взгляд прожигает меня так, будто я — дырявая бумага.

— Лично, — повторяет он.

Я сжимаю пальцы в кулак. Вспоминаю экзамен в академии, когда преподаватель пытался меня завалить, но не вышло. Вспоминаю сестрёнку, которой обещала: «Я тебя вытащу». И вешаю на себя дежурную улыбку, которую сегодня утром тренировала у зеркала.

— Сейчас пойду. Всё будет в порядке.

Он наклоняется ближе, и его дыхание касается моего уха. Голос — ледяной бархат, от которого по спине бегут мурашки.

— Убедись, что будет. И запомни: одна серьёзная ошибка — и ты не будешь нужна ни мне, ни кому-либо ещё.

Лифт увозит меня. Колонны коридора, переливающиеся цветом чужих закатов, мелькают мимо.

Я стискиваю в руках пакет и думаю только об одном: сколько нулей на тех счетах, что ждут меня на Земле. И понимаю — в мире, где мужчины с телепатией и гаремом могут сломать твою судьбу одним взглядом, остаётся только одно оружие: твоя собственная воля и умение улыбаться, даже если внутри всё орёт «спасите!».

И вот я в гареме Трантора Руна. Первой меня встретила Лисет — кудрявая наложница с манерами, от которых мебель в комнате начинала чувствовать свою неполноценность.

Лисет — тип, который считает собственное отражение в чашке для чая недостаточно восхитительным, и решает проблему системно: требует привезти косметику с планеты Нира-7, где, по её словам, цвет лица дают не кремы, а лунный ветер. Проблема в том, что Нира-7 сейчас на карантине, а торговые коридоры — через трех посредников.

— Мне нужно, чтобы это было к вечеру, — произнесла Лисет как приговор, пожимая мою руку так, будто проверяла пульс карьеры. — И без запаха караскинского льна.

Я кивнула, улыбаясь своей «рабочей» улыбкой, и в голове уже прокладывала маршрут: контакт в логистическом отделе, старый друг из академии, пара подкупленных файловых запрашиваний — и, надеюсь я сделаю не возможное.

Пока я занималась Лисет, в коридоре раздается крик, который мог бы стать саундтреком к апокалипсису для любого киношедевра:

«Я недостаточно важна! Меня игнорируют!».

Это была Вея — наложница с голосом оперной певицы и запросами, которые обычно решали государственные кризисы.

Она требовала ровно двадцать минут особого внимания каждое утро — не больше, не меньше — и ей было всё равно, что график Трантора Руна не предусматривает такой роскоши для всех.

По местному закону он должен уделять внимание всем наложницам одинаково.

А их у него 30!

Вея смотрела на меня с таким выражением, будто я — единственный фильтр между ней и вечным одиночеством.

— Ты понимаешь, — говорила она, опускаясь на диван, — что внимание — это валюта?

Я понимала.

И очень не хотела, чтобы мой банковский счёт эмоций был в минусе. Пришлось включать навыки психолога, дипломата и ремесленного фокусника: назначить время (правильное), организовать «сессии внимания» с лёгким элементом театра и подстроить так, чтобы Вея думала, будто Трантор Рун лично посвящает ей рассвет.

Немного иллюзии, пара хорошо подобранных фраз — и Вея успокоилась, уверовав, что равенство установлено.

Наложницы — это, как выяснилось, не столько женщины, сколько маленькие государства со своими законами и границами.

Я была их послом, пограничной охраной и, если надо, морским пиратом, готовым вывезти нужную партию редких скрабов через пару часов.

Я вышла из купален гарема, устав от бесконечных жалоб наложниц.

То вода слишком тёплая, то ароматы масел не подходят их «уникальной коже». Хотелось лишь вернуться в свой кабинет и налить себе крепкого чая, но очень быстро я поняла: дороги обратно я не знаю.

Коридоры расходились во все стороны, лестницы вели то вверх, то вниз, и каждый поворот казался одинаковым.

Я шла по мраморному полу, а мысли крутились одна другой циничнее: в академии меня учили дипломатии и межпланетному праву, но не тому, как выбираться из чужого гарема живой.

— Прекрасно, — пробормотала я себе под нос. — Всего лишь тридцать ревнивых наложниц, чертова уйма залов и ни одной вывески «Выход».