Секретная миссия "Последний рубеж"

Пролог

Пролог
Тело Руки ныло призрачной болью от перегрузок, которые он испытал всего сутки назад, возвращаясь из межгалактической глуши. Каждая клетка кричала, умоляя об отдыхе, пульсируя глухим, монотонным ритмом, словно далёкие пульсары в безмолвной пустоте космоса.

Он уже видел себя на залитой солнцем веранде своего скромного жилища на окраине столицы: тёплый ветер шевелит листья старых акаций, в руках — чашка утреннего чая с ароматом луговых трав, а на горизонте — ни единого намёка на звёздные карты, ни одной светящейся линии гипертрассы. Только тишина. Только покой.

Хватит. Он исходил вдоль и поперёк полдюжины галактик, его имя в закрытых сводках было синонимом результата, гарантией выполнения миссии любой ценой.

Но всему приходит конец. Пора уступить место молодым и амбициозным, чьи кости не ломит от предстоящего гиперпрыжка, чьи глаза ещё горят безудержным азартом первооткрывателей.

Руки мысленно перебирал лица новичков, прибывших в последний набор: дерзкие, нетерпеливые, готовые рваться сквозь аномалии и чёрные дыры ради славы и открытий. «Пусть теперь они пишут историю», — подумал он с тихой горечью и одновременно облегчением.

Но звонок из Центра прозвучал как похоронный звон по этим надеждам. И не просто из Центра, а из кабинета Сегиона 1, руководителя самого таинственного и безжалостного отдела Академии.

Этот вызов не сулил ничего хорошего — в прошлом такие звонки всегда означали одно: либо экстренную миссию, либо бесславный конец карьеры в застенках секретных лабораторий. Руки сжал кулаки, чувствуя, как под кожей пробегает холодок предчувствия.

По пути он пытался убедить себя, что, возможно, это стандартная процедура перед отставкой: подписать кипу документов о неразглашении, вживить блокировочный чип, стирающий самые пикантные воспоминания, получить пенсионные баллы и наконец-то раствориться в безвестности.

Но внутренний голос, закалённый годами выживания в космосе, шептал иное: «Тебя не станут вызывать лично ради формальности. Сегион 1 не тратит время на рутину».

Коридоры Центра казались непривычно пустынными. Свет холодных ламп отражался в полированных стенах, создавая иллюзию бесконечного туннеля, уводящего вглубь недр здания.

Каждый шаг отдавался глухим эхом, будто сам воздух сопротивлялся его приближению к кабинету. Руки невольно коснулся старого шрама на предплечье — следа встречи с ксеноформами в туманности Алкион. «Если это прощание, то хоть бы без крови», — мелькнула горькая мысль.

Дверь кабинета Сегиона 1 распахнулась без звука, словно поглощая всякий шум. Внутри царил полумрак, рассекаемый лишь узким лучом проектора, выводившего на стену трёхмерную карту неизвестного сектора.

Сам Сегион стоял у панорамного окна, спиной к входящему, его силуэт очерчивался багровым светом далёкой сверхновой.
— Ты, как всегда, точен, по тебе можно сверять часы — голос руководителя прозвучал ровно, без эмоций, но от этого стало ещё больше не по себе.
Руки сглотнул, чувствуя, как напряжение стягивает мышцы.

— Так точно, — ответил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Сегион медленно повернулся. Его глаза, холодные и пронзительные, словно сканировали каждую черту лица Руки.

— Сегодня это важно. — Он сделал паузу, и в этой тишине Руки услышал собственный учащённый пульс. — У нас чрезвычайная ситуация. И ты — единственный, кто может её решить. — Продолжил он, обнимая друга.

— Руки, я рад, что ты вернулся и ты здесь, — голос Сегиона был похож на скрежет камня, будто каждое слово приходилось выталкивать из глубин давно не использовавшегося горла. — Твои надежды на пенсию придется отложить. Вселенная снова требует твоих услуг. Собирайся. Тебя ждет новая экспедиция. Уровень секретности «Призрак».

В горле у Руки встал ком — плотный, колючий, будто он глотнул звёздной пыли. Ещё одна миссия. Ещё один кусок жизни, украденный у него звёздной пустотой.

Он так и не нашёл времени обзавестись семьёй, отстроить дом, посадить дерево. Его единственным наследием были папки с грифом «Совершенно секретно» в недрах архивов Академии.

Он невольно опустил взгляд на свои руки — те самые, что управляли кораблями в аномальных зонах, сжимали оружие в схватках с ксеноформами, подписывали десятки актов о неразглашении. Теперь они дрожали. Не от слабости, а от глухой, бессильной ярости.

— Не смотри на меня так, — Сегион обернулся, и в его глазах плясали отражения инопланетных существ, словно в глубине зрачков кружились целые галактики чужих миров. — Ты думаешь, мы, раянцы, достигли совершенства? Что наша планета сад, наш «Рай», — венец творения?

Он скептически хмыкнул, и этот звук эхом отразился от стен кабинета, будто насмешка над всеми мечтами Руки о покое.
— Мы можем перемещаться между галактиками, как другие между комнатами. Мы черпаем ресурсы из недр чужих миров и планет, как из бездонного колодца. Но Вселенная, Руки, бесконечно больше, чем наши карты. И в её тёмных уголках таится нечто, что бросает вызов самому нашему понятию о совершенстве. Именно туда ты и отправишься.

Сегион шагнул к проектору. Воздух замерцал, и перед Руки развернулась трёхмерная карта — не привычная сетка межгалактических трасс, а хаотичное сплетение чёрных дыр, туманностей и неизвестных объектов, помеченных кроваво красными метками.

— Это сектор Χ 739, — произнёс Сегион, и его палец коснулся мерцающей точки на краю карты. — Три месяца назад там пропал исследовательский корабль «Астрея». Никаких сигналов бедствия, никаких обломков. Просто исчез. А неделю назад мы зафиксировали аномальный выброс энергии в том же районе. Что то… пробудилось.

Руки невольно сжал кулаки. «Астрея» — он помнил её экипаж. Молодые, талантливые, полные надежд. Теперь — лишь имена в списке потерь.

— Почему я? — наконец выдавил он. — Есть же новые команды, свежие умы…
— Потому что ты единственный, кто вернулся оттуда, — тихо ответил Сегион, глядя ему прямо в глаза. — Пять лет назад. Ты был на «Сириусе 9», когда он столкнулся с… этим. Ты видел то, чего не должен был видеть. И выжил.