Секреты черного Лорда

2.2

Я всегда любила лошадей, сколько себя помню меня тянуло к ним. И к тому времени уже уверенно держалась в седле. Мою любимую кобылу звали Веста. Она была невероятна. Красивая, сильная и грациозная, с очень умным взглядом. Серой масти с серебристым отливом, как и полагалось всем Рималам. Римал это дорогие и благородные лошади, позволить себе такую кобылу мог далеко не каждый. Она жила в поместье потому, что должна была произвести на свет жеребенка. Я слышала, что дядя собирался подарить его своей дочери или продать.

Так или иначе, но мы встретились. Конечно, никто не позволил бы мне ездить на ней. Но мне было достаточно проводить с ней время и разговаривать. Я прикипела к кобыле душой, она всегда радовалась нашим встречам. Конюху, специально приставленному для ухода за этой лошадью, было все равно. Не врежу, не мешаю его работе, даже помогаю по мере сил и ладно.  

И вот спустя время наступила ночь, когда жеребенку Весты суждено было появится на свет. Дядя с семьей укатили на празднование конца лета к главе города. Я ворочалась в кровати не в силах уснуть. Что-то настойчиво тянуло меня на конюшню. Не в желая больше противится этому чувству я встала и начала одеваться.

-Что случилось, Тая? – услышала я мамин сонный голос.

-Я должна идти к Весте! Что-то случилось!

Мама встала и взглянула в мое лицо.

-Я иду с тобой.-только и сказала она.

Мы тихо, но быстро крались по коридорам, чтобы не разбудить слуг. Незачем дяде знать о нашей вылазке. Мама крепко держала меня за руку. Ее тепло придавало мне уверенности, как и всегда. Хвала богам, нас никто не заметил. Спустя пять минут мы уже стаяли в стойле Весты. Что-то было не так. Веста была беспокойна, она не могла стоять на месте. Взгляд кобылы беспокойно метался. Я буквально кожей чувствовала повисшую в воздухе беду.

-Что-то не так, - вторя моим мыслям сказала мама. - Нужно позвать конюхов. Беги скорее к себе!

Сказав это она вывела меня на улицу и велев поторопится быстро зашагала туда где спали слуги. Но разве я могла оставить Весту одну! Оглянувшись, я убедилась, что мама уже не смотрит на меня и шмыгнула обратно. Вернувшись, я прижалась к морде лошади, шепча что все будет хорошо. Когда я услышала шум приближающихся людей, быстро спряталась в темный угол рядом со стойлом. Дальнейшее я помню плохо. Шум голосов, много непонятных слов, ржание Весты в котором все чаще угадывалась боль. Я поняла только, что жеребенок должен родится сегодня, хотя еще рано для этого и что-то идет не так и никто не может помочь кобыле.

- Все бесполезно, - услышала я срывающийся от страха голос старшего конюха, - всем что мы можем это как можно быстрее убраться отсюда, чтобы не нарваться на гнев лорда. Он нам головы поотрывает за эту лошадь, если узнает что мы здесь были и ничего не сделали. Мы ничего не слышали, а виноват лекарь животных, который недоглядел угрозу. Боги милостивы, если никто не проболтается, лорд не узнает что мы не спали этой ночью!

После его слов воцарилось гробовое молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыхание Весты. А затем послышался испуганный согласный гул и все мужчины почти бегом покинули конюшню. Размазывая слезы по лицу я бросилась к лошади и обняла ее шею.  Прижавшись к теплой шее, лежавшей на боку лошади я горько заплакала. Моя душа рвалась на части от бессилия, я не могла выразить словами охватившее меня отчаянье. И тут медальон на моей груди начал нагреваться, но я почувствовала это только тогда, когда его жар начал обжигать меня. А потом я почувствовала, что тепло, поднимается и откуда-то из груди, превращаясь в почти нестерпимый жар. Он быстро охватил все мое тело и начал, пульсируя, через ладони перетекать в тело Весты. Я больше не понимала где я, кто я, только чувствовала жар и огромное, отчаянное желание спасти существо, находящиеся рядом. По моим венам текла не кровь, а раскаленная лава. Вокруг нас спиралями закручивалась какая-то сила и я ощущала ее движение каждой клеточкой тела. Я была сила и я была человек. Теряясь в этом водовороте ощущений я не могла произнести ни звука. Время как будто потерялось, я не чувствовала его. Не знаю сколько это продлилось, секунду или вечность, потом свет померк и я потеряла сознание.

Очнулась я от ласковых поглаживаний по щеке и взволнованного голоса мамы

-Тая, дочка, пожалуй, очнись! - кажется она давно звала меня и в ее голосе слышалась паника. Вздрогнув, я распахнула глаза. Мама расплакалась и крепко прижала меня к себе. В первое мгновение я не поняла что так расстроило ее, а потом воспоминания этой ночи лавиной нахлынули на меня и я попыталась вскочить. Сначала мама даже не поняла моих попыток, крепко прижимая к себе. Когда же наконец она немного успокоилась и смогла разжать руки, я наконец смогла встать и оглядеться.

Неподалеку стояла Веста. Она выглядела усталой и слегка напуганной. А рядом с ней стоял жеребенок. Он был обсалютно черным. Я знала, что жеребята Рималов рождаются светло-серыми почти белыми, слегка светлея, когда взрослеют. Этот же был угольно черным, и его шерсть лишь слегка отливала серебром. Я сразу почувствовала в этом жеребенке нечто родное, теплое, и шагнув ближе погладила по морде. Я гладила жеребенка и не могла поверить, что этот ужас закончился и уже все хорошо. Вдруг кто-то коснулся моего плеча, и я вздрогнула. Обернувшись, я встретилась глазами с момой.

- Нам необходимо уходить. – взволнованно, но твердо сказала она. – Занимается рассвет, и тебе необходимо отдохнуть. Мы поговорим о случившемся завтра, когда ты проснешься. Увидев страх и сомнение в моих глазах она сказала уже ласково:

- Идем, уже все хорошо и мы обязательно вернемся завтра.

Жеребенок ткнулся носом в мою руку и фыркнул. И мне показалось что это прозвучало одобрительно.

Не помню как мы вернулись в свои комнаты и мама уложила меня в кровать. Проснулась я когда солнце уже было высоко. Едва открыв глаза, я подскочила на кровати. Тут же меня обняли мамины руки. Оказалось, она сидела возле меня.