Секреты пробуждённых

Глава 11.

Вокруг лишь темнота, густая, словно глубокое озеро среди ночи. И нечем дышать. Крик застрял в горле, а передо мной горящие яростью глаза, и острая боль разливается по всему телу. Из раны кровь стекает по руке, и тяжелеют ноги. Вновь рычание, я оглядываюсь, стараясь понять, где я и есть ли кто ещё рядом.

Из кошмара меня резко выкинуло, словно кто-то дёрнул за руку. Глаза режет тусклый свет, и я тут же их зажмуриваю. Сознание медленно возвращается ко мне сквозь густой туман, а тело ощущается, как сплошной синяк. Щурясь, я сбрасываю пелену и замечаю белый потолок.

Дыхание сбивается, сердце колотится, я пытаюсь пошевелиться, но каждая мышца отвечала протестом. Рука, туго перебинтованная, неподвижно лежит на груди, словно чужая.

– Не дёргайся, принцесса.

Голова гудит, когда я поворачиваю её на знакомый голос. Рядом, подперев подбородок рукой, лежит Хан и пристально наблюдает за мной. Его близкое нахождение заставляет встрепенуться и попытаться хотя бы отодвинуться. Подниматься с кровати я не решаюсь.

– Где я? – сделав усилие, шепнула я.

– Я привёз тебя домой, – устало ответил Хан и поднялся с постели.

– Что-то это мало напоминает мой дом.

Вампир обходит кровать и становится рядом, где я практически свисаю с края. Хан хмуро на меня смотрит, а затем наклоняется.

– Что ты делаешь? – отодвигаюсь я от него.

– Я только помогу тебе сесть, – его голос звучит спокойно, но в глазах читается напряжение.

– Не надо.

– Ты такая упрямая.

Он злится и берёт меня под плечи, аккуратно усаживая в постели. Я хочу возразить, но понимаю, что он прав. Затем Хан протягивает мне стакан воды. Несколько глотков, помогает мне избавиться от сухости в горле.

– Так что это за место? – я оглядываюсь.

– Дом, – коротко ответил он.

– А по-человечески можешь сказать?!

– Моя комната, дом моей семьи, – Хан не перестаёт злиться, но не акцентирует на этом внимание. – Как себя чувствуешь?

– Ощущение, будто по мне трактор проехал. Что случилось? Где Дориан? – я попыталась подняться с постели.

– Дориан… А ты не помнишь? – Хан остановил меня и, сев рядом, посмотрел на моё перевязанное плечо.

– Что за хрень с моей рукой?

От взгляда на бинты скручивает живот, и память подкидывает мне картинки произошедшего. Слабость с новой силой накрывает меня.

– С Дорианом всё в порядке. А вот с тобой, видимо, нет, – Хан звучал сдержанно, но в глазах читается тревога.

– Я помню… огромного волка, такого здорового, что и описать будет трудно, – волоча язык, рассказываю и подношу к губам стакан, чтобы сделать ещё пару глотков.

– Ага, я тоже его видел, – он кивает и хмурится, а затем забирает пустой стакан. – Ты помнишь, как выходила из дома?

Хан выглядит сердито. Его брови сведены в резкую линию, а губы плотно сжаты, будто он сдерживает поток слов, которые готовы вырваться наружу. Глаза горят холодом, в них читается не раздражение, а настоящий гнев. Через нить я чувствую то же, что и вижу. И водопадом они передаются мне. Но он злится не только на меня, но и на себя, на ситуацию, на всё, что привело к этому моменту.

– Я помню, как ты не послушал и выбрался из машины, – вспоминаю я, поглощая всю ярость, что он направил на меня.

– Ооо, это главная деталь, которую ты должна была запомнить.

Он встаёт с постели, отходит к окну и резко возвращается, всплёскивая руками. Я слышу, как стакан в его руке трескается.

– А то, что у тебя дыра в плече, это пустяк?! – с грохотом Хан отпускает бедный стакан на тумбочку и с горящей яростью смотрит на меня.

– Ты думаешь, я от большой любви тебя загородила? – я поглощаю его гнев и чувствую, как силы возвращаются ко мне. – У нас соглашение! Я обязана защищать тебя!

– Я бы мог сам справиться! – его голос дрожит от злости. – Ты не должна была бросаться под клыки этого монстра!

– А если бы ты схитрил и не защитился, то... – начинаю я, но он резко перебивает.

– То я бы умер вместе с тобой! – он практически кричит, и я не знаю, что ответить. Дышится тяжело, будто его слова впитались в стены комнаты. Хан сжимает кулаки, лицом выражая отчаяние.

В бурном споре я не заметила, как вскочила с постели.

Со стороны двери из комнаты послышалось покашливание. Я обернулась, наблюдая, как в комнату плавно входит рыжеволосая дама. В руках она держит поднос с едой, который выглядит почти неуместно в этой атмосфере напряжённости. На её губах играет улыбка, а яркие глаза проницательно направлены на нас. Хан резко обернулся к ней, его лицо на мгновение выразило смятение, но он промолчал, лишь слегка сжав губы.

– Вы так жарко спорите, – произнесла она спокойным, почти музыкальным голосом, ставя поднос на стол. – Надеюсь, я не помешала?

– Мам, не начинай, – пробормотал он, отводя взгляд. Казалось, она проигнорировала его тон и повернулась ко мне с тёплой улыбкой.