Секреты серой Мыши

7

  Хрупкая девочка металась в бреду. В краткие моменты возвращающегося сознания она слышала бормотание Марлен - доброй, простой, ворчливой кухарки, которая, по всей видимости ухаживала за ней. Раз в день заходил доктор - его тихие комментарии не оставляли надежды.

  От шелестящих сквозь густое, мутное полузабытьё слов накатывало понимание, что вряд ли она сдюжит, да Таис и сама это чувствовала.

  Уходить было не страшно. Страшно было оставить близких. Она жалела отца, подолгу молча сидевшего возле её кровати, прижимая к провалившимся в синеву уставшим глазам холодную узкую ладошку дочери. И даже мачеху, которая  иногда, когда никого не было, заходила в комнату, и смотрела от порога на чужую для неё девочку, спасшую её сына, со смешанным, не свойственным ей чувством благодарности и вины.

  Но больше всего сердце разрывалось за маленького брата. Тео, видимо, не позволяли ходить к ней. Мальчишка втихушку всё же улучал момент, проскальзывал к сестре и тихонько горько плакал, уговаривая "любименькую Таюшку" проснуться, обещая быть "самым лучшим братиком на свете" и делать "всё-всё, как она скажет".

  Физическая боль притупилась и почти перестала ощущаться. Невыносимо жгучим клубком в сознании ворочались мысли о том, что отец, скорее всего, сопьётся и тоже долго не протянет. Что маленький Тео всю жизнь будет винить себя в её гибели.

  Что холодная Лаура, хоть и любит сына, но как-то отстранённо, посвящая весь свой скудный запас сердечности только себе. А значит, малыша ждёт её собственная участь - судьба забытого ребёнка.

  И Таис молилась. Не о себе. Не о своём переходе в сияющее, светлое доброе нечто. Она горячо заклинала все верхние силы помочь. Девушка не понимала, как такое возможно, и даже придумать не могла, но продолжала умолять. Уже не важно кого - светлые, тёмные....  Обессиленная душа стояла на краю и кричала в никуда:

- Помогите, хоть кто-нибудь!

  Просите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам. ( Евангелие от Луки.)

***

  Потом я долго задавалась вопросом: мне показалось, или я и в самом деле видела эту картинку со стороны? Точнее - одновременно несколько картинок из разных вселенных и времен. Это было похоже на грани зеркального шара, в каждой из которых отражались миры...

  Как уходила Таис - спокойная, свободная от боли и слёз, как шла к свету по широкому лучу солнца к новой жизни.
  Как плакала навзрыд Светка, вгрызаясь ночью в подушку, затыкая себе рот, стараясь не напугать своим горем дочку. Как тихо и безнадёжно поскуливала сестра, уткнувшись в Колину грудь.

  Каким-то высшим силам, видимо, в этот момент и подвернулась я. И они, причудливым образом спасая меня от последствий "плохой" гибели, отвечая на призыв светлой  девичьей души, перенесли Кристину Михалёву в это чужое тоненькое тело. Ну им, этим самым силам, видней. Хотя осознала это я гораздо позже.

***

  А в моём далёком родном мире шёл дождь. На ухоженном городском кладбище под зонтами стояли люди в траурных одеждах.

 - Эх, такая молодая, и инфаркт, - сокрушённо вздохнул Валерий Палыч, - шестидесятилетний владелец сети дачных магазинчиков, с которым мы сотрудничали практически с первых дней, с самого зарождения нашего производства.

- Хорошая была девка. Умная, добрая, сердечная. - тихо сказал Сергей Леонидович - наш крупнейший поставщик и отличный дядька, практически перешедший уже в категорию друзей.

- Да, - в тон ему отозвалась Лидия Петровна, - и небо плачет.

  Лиза тоже тихонько плакала, прижимая к губам платочек.

 Светлана обнимала её и молча, не мигая смотрела на мою фотографию.

- А ты знаешь, я верю, что у неё всё сейчас хорошо, - вдруг сказала она.

Сестра подняла на неё зарёванные глаза.

- Точно тебе говорю - она мне приснилась и успокаивала. - продолжила подруга, - Только на себя не похожа внешне, но точно она. Уговаривала не горевать.

- И мне снилась, - глаза Лизки стали совсем круглыми и она от изумления аж перестала плакать, - такая молоденькая девушка. А я не поверила. Что-то говорила про завещание, что на всякий случай недавно составила, и что квартиру мне отписала. Я ещё переживала, что тут такое... А мне всякий бред снится - даже рассказывать не хотела.

 - Точно, - настала Светкина очередь округлять глаза, - а мне всё про бизнес твердила. Я её зову, кричу, мол, начерта мне тот бизнес такой ценой, а она смеётся, рукой машет. Поцелуй мне с ладошки послала, как она всегда это делала, и ушла.

  Народ вокруг начал прислушиваться к разговору.

- А что, говорят, дом-то этот сгорел? - осторожно спросила Татьяна Васильевна.

- Помогли, - со вздохом ответил Коля, поправляя венки на свежем холмике.

- Это как? - переспросил Сергей Леонидыч.

- Да к бабке не ходи - деревенские спалили. Нечему там было ещё загораться. И в полиции сказали, что всё указывает на поджог. Только не найдут крайних - зуб даю. Они деревню от "плохого" дома спасали - не сдадут поджигателей. Одно не понятно, чего молчали? Почему раньше про слухи об этой... чёртовой развалюхе не рассказали?

- Да говорили, - отозвалась Света, - только Крис насмерть упёрлась - очень уж ей место понравилось. Всё отшучивалась, что ерунда это, мракобесие, да и хибару она всё равно снесёт. Не успела.

  Размазывая по дороге жёлтую глину, подъехал автобус. Народ, поддерживая друг друга и обходя лужи, медленно потянулся к нему и к стоящим поодаль машинам.

  Всё это было потом. А пока мне ещё только предстояло разбираться в сложившихся обстоятельствах, осваивать саму мысль о том, что я - больше и не я вовсе и смиряться с чужим телом, которое, в данный момент, болело и с большим трудом дышало.

  Я лежала в темноте с закрытыми глазами, пытаясь собраться с мыслями и пребывая в безграничном недоумении от всего происходящего. 

- Может я сплю? - эта мысль казалась самой здравой, - Исключено. Слишком явственно об этом кричало избитое тело.