Сектор 13

Глава 1

Свет был таким ярким, что слепил глаза, причиняя им немыслимую боль, ослепляя до рези, до выступивших слез и всхлипа, сорвавшегося в пластиковую маску, закрывавшую рот. Я пыталась посмотреть по сторонам, разглядев рядом с койкой непонятные приборы — там все моргало и еле слышно пикало. От моих рук и тела к приборам тянулись провода.

Я моргнула и скользнула взглядом дальше, отмечая белые стены и потолок с лампой, край оконной рамы и вертикальное жалюзи. Это все, что оказалось в поле зрения.

Тело мне не повиновалось: лежало мертвым грузом. Чужое. Недвижимое. Словно камень. Тяжелый кусок свинца.

Страх затопил сознание, и я снова попыталась что-то простонать в маску, но получился лишь отвратительный булькающий звук, когда в тишине прозвучали слова.

— Вы, признаться, очень нас удивили. — Голос говорившего был приятным и низким.

Я моргнула и скосила глаза, когда в поле зрения появился обладатель бархатного тембра — высокий мужчина с седыми волосами, правильными чертами лица, одетый в голубой больничный халат.

«Кто вы?» — хотела спросить, но губы лишь слегка приоткрылись, и маска, накрывавшая их, пропустила полустон. Говорить я совсем не могла.

— Мы не знакомы, — продолжил мужчина. Он встал надо мной, немного наклонившись вперед, частично перекрыв резкий свет лампы, за что я была ему благодарна. Незнакомец заглянул мне в глаза и продолжил: — Боюсь, вы не можете говорить. Впрочем, вы ничего уже не можете, мисс Стивенсон.

Его жестокие слова никак не вязались с милой улыбкой. Как может врач говорить подобное?

Мне захотелось встать, крикнуть ему, чтобы не произносил эти ужасные слова, чтобы замолчал! Но в глубине души я понимала: незнакомец прав. Я не могла ничего. Не пошевелиться, ни толком рта раскрыть. И только вращала глазами, со страхом осознавая, что не ощущаю боли.

А ведь боль быть должна! Должна, после того, что произошло с нами!

Опомнившись, я мысленно содрогнулась от ужаса и отчаяния, затопившего душу. Яркими картинами перед глазами пронеслось все то, что мне пришлось пережить: мои родители… крушение лайнера над пустыней… падение вниз. Свист ветра в ушах, когда оторвалась хвостовая часть самолета. Рев загоревшегося двигателя, что не смог вытянуть стальную птицу обратно в небо, и крушение, за которым последовали взрыв и боль, оглушившие меня, вышвырнувшие вместе с креслом в воздух. А потом сплошная спасительная темнота, которая растворилась только недавно. День или два назад… Я бы знала хорошо, если бы ориентировалась во времени. Но время сейчас для меня будто остановилось. Возможно, прошли недели. А может, и месяцы?

— Но я не представился. — Мужчина заложил руки за спину. – Мое имя Артур Пейн. Я ваш новый лечащий врач и это все, что вам сейчас необходимо знать. Если мы договоримся, я расскажу о себе больше. А пока выслушайте меня, чтобы понять, с какой целью я сейчас здесь нахожусь.

Я моргнула, и он, заметив реакцию, улыбнулся.

— Думаю, мы с вами разумные люди, мисс Стивенсон. А значит, вполне можем найти аналог общения. Я буду задавать вопросы, а вы мне отвечать единственным доступным вам способом.

Его улыбка мне не нравилась. И он сам казался каким-то скользким и неприятным, несмотря на располагающую ухоженную внешность. Мысли то и дело возвращались к родителям и катастрофе. Все, что сейчас меня интересовало, это не вопросы Пейна, а мои собственные. Как, впрочем, и ответы на них.

Жива ли моя семья? И если да, то в каком они состоянии? Где они и где я? Что это за место? Больница? Исследовательский центр, или что-то похлеще?

— Давайте условимся так. Если вы отвечаете «да», то один раз закрываете глаза, — продолжил мужчина в халате. – Если «нет», моргаете два раза. Медсестра, которая сидела с вами, сказала, что голова ваша в порядке, чего не скажешь об остальном теле. Итак, вы согласны пообщаться? Это в ваших же интересах.

Он говорил страшные вещи таким обыденным тоном, что мне хотелось выть от ужаса. Но я не могла. И вместо этого лишь моргнула. Один раз.

— Вот и замечательно. — Пейн распрямил спину и вздохнул. — Сначала короткие факты, которые непременно вас заинтересуют, мисс Стивенсон. Кстати, могу ли я называть вас по имени? Если да, моргните, как мы договаривались.

Я моргнула, разрешая подобное обращение. Плевать, как он будет меня называть. Мисс, или просто Кимберли. Разве это сейчас важно?

— Отлично, Ким. — Улыбка моего собеседника стала еще шире. – Я скажу вам правду. То, что обычно врачи не говорят своим пациентам. Но вы у нас особенная. – Он перестал улыбаться. — После катастрофы вы чудом остались живы. Единственная выжившая из всего рейса и экипажа. Когда вас нашли спасатели, вы находились без сознания, а затем и вовсе впали в кому. Врачи со своей стороны сделали все, что было в их силах. Но увы, иногда медицина, даже самая совершенная, бывает бессильна. – Пейн печально улыбнулся, словно сочувствуя моему горю. Но я не сомневалась — в нем не было и тени этого чувства. — Прогнозы оказались неутешительными, — продолжил врач. — До вчерашнего дня вы находились в коме. Ваши родственники, тетушка и ее супруг, за неимением других ближайших живых членов семьи, подписали разрешение на отключение вас от аппарата жизнеобеспечения…

Я внутренне заледенела.

Что он такое говорит? Единственная выжившая из всего рейса?

Значит ли это, что мои родители…

Что мои мама и отец…

Глаза отчаянно защипало, и мистер Пейн, или доктор Пейн, заметив изменения, замолчал, уставившись на меня уже без улыбки, которая, как мне казалась ранее, прилипла на его физиономию.

— Сожалею, мисс Ким. Ваши родители погибли. Похороны состоялись месяц назад. Ваша тетя, миссис Паттерсон, оплатила расходы, продав все имущество вашей семьи. Следует отдать ей должное: вырученные деньги за дом и то, что она сняла со счетов ваших родителей и с вашего, ушло на погребение и на ваше лечение. Но недавно врачи посоветовали отключить вас от системы. Сегодня это должны были привести в исполнение...