Сельская учительница или развод по-деревенски

Глава 7

ЕФРОСИНЬЯ

- Так, а что вы пришли, Наталья Сергеевна? – надоедает мне слушать свекрухины обвинения.

- Так это, юбилей у меня, Фроська, пятьдесят годков, грех о таком не помнить!

Ой, точно у сверкрухи на днях день рождения. И что ей от меня надо?

- Пришла напомнить тебе и попросить, чтобы завтра с утреца пораньше пришла помогать салаты строгать и прочую закуску!

- Э-э-э…

Так и хочется сказать, пусть Анжелка теперь салаты строгает, раз она новая Шурикова невеста. Тем более она – повар. Но! Свекровка ведь попросила меня. Она мне ничего плохого не сделала, даже вон целый дом уступила, и лишь иногда с инспекцией заявляется, а ведь могла бы жить с нами под одной крышей и выпить мне всю кровь.

- Чего разэкалась? Так и скажи, что матери помогать не хочешь!

Матери, блин. Она никогда не была мне матерью. Но, когда надо, почему бы и не ткнуть этим?

Если откажусь сейчас – это будет странно, ведь Шурик, по-видимому, не объявлял своей родне, что у нас с ним всё окончено. Я могу объявить об этом сейчас, но тогда, меня сразу выгонят из дома. Так что, хочу-не хочу, а свекрови нужно помочь. Просто помогу, как она говорит настругать салаты, и уйду домой, не оставаясь на торжество.

- Просто у меня завтра работа. Я не смогу утром прийти! – отвечаю я.

- Отпросись! – заявляет свекровь.

- У нас нельзя отпрашиваться. Администрация школы плохо к такому относится.

Свекровь закатывает глаза. Но у нас и правда очень строгая администрация.

- Ладно. Но все равно приди, как можно раньше! – выдает она.

- Постараюсь.

***

На следующий день

- Ты картошку-то мой лучше! – прикрикивает на меня свекровь. – Не оставляй грязь, чтобы потом половину не счищать! Ох, молодежь, даром, что учительница в школе, саму еще уму-разуму учить да учить приходится!

Я тяжело вздыхаю, и продолжаю мыть грязные клубни в ледяной воде. Да, хоть август месяц, но уже довольно прохладно, а колонки у свекрови на кухне нет. Вот и приходится все мыть в ледяной воде, от чего руки стали красными и опухшими. Ужас. Видел бы меня сейчас Иван Орлов с такими руками.

М-да, почему-то это очень волнует меня, хотя и не должно колышить.

Аглая Семеновна, как ни странно, но таки-отпустила меня пораньше с работы с как узнала о юбилее Натальи Сергеевны. Она сама свекровь, и, наверно, грех свекровям невесток не припахать.

И вот я, как рабыня на кухне, и чищу, и режу, и варю, под нескончаемое бурчание Натальи Сергеевны. Злая? Да, очень! Ладно бы была бы я законной женой Шурика, не преданной им, молчала бы в тряпочку, но сейчас… оно мне вообще надо? Мне заняться больше нечем?

Шурика и его пассии нигде не видно. Оно и понятно, будний день, Шурик на поле, на тракторе «пашет», а его ненаглядная? Наверно, тоже где-то рядом с ним ошивается.

А я тут, должна пахать на юбилее его матушки.

Ну, Фроська, ну кто так яйца чистит?

- Как?! – не без злости спрашиваю я.

- Ты чего такая злая? – косится на меня свекровь. – Глянь, ты со скорлупками половину белка тянешь! Куры нестись не успевают, а ты так яйца портишь!

Просто, кое-кто не охладил яйца в ледяной воде после варки. Вот и не отделяется белок от скорлупы толком.

- Вам помочь? – в кухоньку заглядывает Кристина, сестра Шурика и дочка Натальи Петровны.

- Да, не плохо бы. – цежу сквозь зубы я.

Хорошо придумали, меня припахать, а сами непонятно чем занимаются. Вот взять Кристину – здоровая деваха, мамина дочка, почему она не помогает матери – не понятно.

- Кристиночка, иди сходи в сарай, притарань сюда банки с огурцами, смотри компот не поднимай, баллоны трехлитровые, тяжелые, не надо тебе надрываться. Фроська потом сходит, принесет.

- А мне значит можно надрываться? – отбрасываю я ножик, которым кромсала яйца в салат.

- Можно. – уверенно хмыкает свекровь.

Моему возмущению нет предела. Они меня откровенно эксплуатируют, и даже не скрывают этого. И они, и Шурик, и вся их семейка!

- Потому что я - не ваша дочь, да, Наталья Сергеевна? – возмущаюсь я. – Чужой можно надрываться, а свою кровиночку бережете?

Свекровь вытаращивает на меня свои блеклые тусклые глаза. Я впервые в жизни позволяю себе так говорить в ее присутствии. Раньше я бы не посмела такого сказать. Но теперь…

- Это потому что ты, Фроська - пустоцвет! – заявляет мне Кристина. – Так моему брату наследника не родила! А потому тяжести тебе и таскать! А мне еще рожать и рожать – поберечься нужно!

Сказав это, Кристина молча удаляется из кухни.

- Фроська, хватит считать, кто что сделал. – заявляет мне свекровь. – Давай, бери крабовые палочки, режь крабовый салат, мой любимый!

Мне мега неприятно. Стараюсь снова взять себя в руки. Я терплю только ради жилья. Потому что в отчем доме все будет гораздо хуже. Вот дорежу салат и уйду. И буду спокойно жить.

- Кристина полностью права. Не обижайся на золовку! – начинает выгораживать свою дочь свекровь. - Чего не беременеешь? Больная вся?

- А вы не думали, что это ваш сын болен? Я-то проверялась, я – здорова и могу, и хочу родить, - отвечаю я. – А вот Шурик так до врача и не дошел!

- Все хорошо с моим сыном! – отрезает свекровь. – В нашем роду пустоцветов не было!

Она знает про беременность Анжелы от Шурика? Если так, то зачем она меня припахивает для готовки? Припахала бы новую невестку. Или опять, ее нельзя, а меня можно?

- И вообще, Фроська, сдала ты! – в кухню входит Кристина, неся две литровые банки с огурцами, - Посмотри на себя: не ухоженная, без лоска, руки стремные, одета черти во что! А Шурик наш – красавец, каких поискать! Первый парень на деревне! Уведут его у тебя Фроська, ох будешь слезы крокодильи лить…

- Родит ему другая баба наследника, будешь знать! – подливает масло в огонь свекровь.