Сельская учительница или развод по-деревенски

Глава 8

ЕФРОСИНЬЯ

Как я не пыталась сбежать после готовки, но свекровь все же заставила меня остаться за праздничным столом.

И то, в качестве – принеси, подай, иди дальше, не мешай! Я забегалась подносить вилки-ложки ее многочисленным родственникам, кумовьям, шуринам, соседям и т д.

Шурик так и не показывался, чему я была только рада. Небось с Анжелкой в поле пашут не разгибаясь…

Подарок мы с Шуриком подарили его матери еще в начале лета – приобрели ей путевку в Кисловодск, где она двадцать дней поправляла здоровье в санатории, поэтому на счет подарка я не парилась. Родственники дарили ей сервизы, наборы стаканов, косметические мыльно-рыльные наборы и прочую лабуду.

Моя мама тоже пришла, и подарила куме конверт. Я так хотела уйти пораньше, но мама стыдила меня, и не позволяла этого сделать.

- Ох, Акулина, дочь свою воспитала ты все-таки дурно… - это Наталья Сергеевна еще смеет жаловаться на меня моей маме, будто я - дите неразумное!

- Наталья Сергеевна, да я весь день на вас потратила! – тихо возмущаюсь я, - Вы что такое говорите?!

- Вот-вот, Акулина, что я и говорю. – хмыкает свекровь, говоря обо мне в третьем лице в моем же присутствии.

- Я – взрослая женщина, зачем вы жалуетесь на меня моей матери?!

- Заткнись, Фрося! – ожидаемо встает против меня мама. – Заткнись и слушай. Мне стыдно за тебя, это что такое?!

- Вот, говорит, мол Шурик у меня больной… - строит из себя невинную овечку свекровь.

- Что за глупости? Фроська - сама больная! Как так можно на мужа говорить?! Мужа на руках носить надо и благодарить небеса за то, что взглянул на такую кобылу, как Фроська!

Все против меня… Даже родная мать на стороне Шурика… А я даже не могу рассказать им, что он – потаскун и грязный изменник!

- Не хорошая ты Фроська! – продолжает допекать меня мама, - Не благодарная! Вот брат твой Федор, совсем другой! Вроде родные мои дети, но сын хорошим уродился, а дочь – не путевая! Вся в отца, Царствие ему небесное! Тоже дурак дураком был, пока не помер!

Я закатываю глаза, молясь лишь об одном: чтобы это всё побыстрее закончилось!

А потом у меня вибрирует телефон. Я подношу его к глазам под нескончаемое ворчание мамы.

«Ефросинья Петровна, во сколько завтра будет удобно зайти к вам в класс для обсуждения? У меня к вам предложение. Иван Орлов» - читаю и перечитываю смску. Руки почему-то начинают дрожать. Я думала об Орлове сегодня каждую свободную минутку. Только мысли о нем и продержали меня на плаву в этом хреновом дне, не давая сойти с ума.

Мама все распекает меня, а я набираю ответное сообщение дрожащей рукой: «Завтра с девяти утра и до пяти вечера я буду у себя в классе».

«Хорошо, заеду, поговорим». – коротко отписывается Иван, а у меня губы разъезжаются в стороны в мечтательной улыбке, полной надежд. Хотя на что мне надеяться? Иван Орлов – перспективный городской бизнесмен, а я? А что я? Если послушать мать и свекровь, то я – хуже всех остальных. Так что и радоваться мне нечему.

На этой грустной мысли Кристина заносит в гостиную торт. Коржи пекла я, взбивала сливки и сахар, резала клубнику и украшала лакомство ягодами.

- Ох, какая красота! – хлопают в ладоши гости. – Кристина, ты сама пекла?

- Конечно. – врет без зазрения совести золовка. – А кто еще?

Мне уже все равно. Они настолько меня утомили и выжали, что спорить мне не хочется. Не успевает Кристина поставить торт в центр стола, как в гостиной показывается… Шурик! За руку он ведет за собой… Анжелу!

Как он смел прийти на юбилей к матери под руку с любовницей?! Он же знал, что будут все его родственники! Знал и все равно притащил ее! Внутри все обрывается. Все клокочет от злости и от обиды! Глаза начинают плохо видеть, ибо на них навернулись слёзы.

- С днем рождения, мамочка! – подносит букет с ромашками и лилиями Шурик своей матери.

- С днем рождения, Наталья Сергеевна! – елейным голосом поздравляет ее Анжелка и протягивает ей набор полотенец. – С юбилеем!

А Наталья Сергеевна светится медным тазом.

- Спасибо, Шурик, сыночек! – чмокает она сына в лобик. – Спасибо, Анжелочка! Ну, детки, уважили мать!

Обомлевши смотрю на то, как Наталья Сергеевна расхваливает Анжелку. Неужели она все знает?! Гости тоже глядят на парочку с недоумением, и на меня поглядывают. Конечно, всем все понятно, не дураки ведь!

- Анжелочка, Шурик, садитесь скорее к столу! – начинает суетиться перед ними Кристина. – Я сейчас салатики и шашлык вам наложу.

Мама толкает меня под столом, мол, что происходит? А я пошевелиться не могу. От обиды, от горя, от предательства.

- Фроська, чего сидишь? – командует мне свекровь. – Скорее отрежь кусок торта Анжелочке и подай! Она беременна, и ей нельзя быть голодной!

С ненавистью оглядываю Наталью Петровну. Она все знала! Противная свекруха знала об измене своего сына, и все равно набралась наглости припахать меня к своему юбилею, и говорить про меня гадости моей же матери!

С ненавистью гляжу на Кристину, которая прислуживает своему брату-изменнику и его потаскушке.

А уж Шурик как светится гордостью, приобнимая Анжелу у всех на виду.

- Шурик… Анжела… вы не говорили, что вы теперь вместе… - бормочут обескураженные родственники.

Шурик радостно делится, что теперь он женится на Анжеле, и что она носит его сына. На меня поглядывают его родственники и знакомые. Кто-то с сочувствием, кто-то с откровенным злорадством.

- Давай, Фроська, подай тортик Анжеле! – зудит под ухом свекруха.

Я встаю, покачиваюсь точно в тумане, подхожу к торту, который готовила для свекрови. Беру нож. Большой такой, кухонный. Щедро отрезаю добрый кусок, четверть от торта.

- А как же Фроська? – раздаются удивленные голоса. – Шурик, вы что, с Фроськой расстались?

Шурик начинает что-то мямлить, но Анжела его тут же перебивает:

- А что Фроська? Не стена, подвинется! И что с нее взять? Пустоцвет она, ваша Фроська! Уж Шурик с ней сколько мучился, сколько крови ему эта тварь выпила!