Семь гранатовых зёрен

Глава 2. Маковая ловушка

Она не могла отвести восторженного взгляда от дворца и смотрела, словно заворожённая, на лице её была восхищённая улыбка. Словно по сигналу, чем ближе мы подплывали, тем ярче освещалось строение. Стоны умерших становились всё тише и тише, а в окнах разгоралось синее пламя. Вокруг нас, словно светлячки, летали маленькие зеленые огоньки.

Я засмотрелся на неё. В её зелёных, ярких и таких живых глазах отображался тусклый свет моего мира. Она почувствовала мой взгляд на себе, и улыбка сошла с её лица, а взгляд стал жёстким.

— Что думаешь об этом месте? Нравится? — от моих слов она только больше нахмурилась и повернулась ко мне спиной.

— Не говори чепухи, Аид. Кому может понравиться это место? Здесь темно, жутко, а в ушах стоит мучительный вой смертных. Ужасное место — под стать его владельцу. Я уже с нетерпением жду момента, когда вернусь обратно к себе домой. Хочу забыть тебя и всё происходящее, как страшный сон, — её слова отозвались болью в груди. Нежный цветок оказался с шипами, да ещё и таким лживым. Я ведь видел, в каком восхищении она пребывала, наблюдая за мерцанием огней.

— Это комплимент для меня. Мне, как повелителю подземного царства, весьма льстят твои слова. Но ты не учла одну вещь, моя милая Персефона. Ты уже дома. Мой дворец стал твоим домом, когда Зевс отдал тебя мне, так что забудь о подобных глупостях.

— Мое имя Кора! — она резко развернулась и посмотрела на меня со злобой. Но я ничего не мог с собой поделать: она слишком задела меня своими словами, хотелось вернуть ей обиду сполна.

— Мне не нравится это имя. Слишком грубое, — с каждым словом я делал ей шаг навстречу, она же — шаг от меня. Но лодка Харона не такая уж и большая, и это не могло длиться вечно. Когда мы подошли к краю, у неё не оставалось больше путей для отступления. — Я уже говорил: позабудь о прошлой жизни, всё начинается с чистого листа. Забудь, что было раньше... — я приблизился к ней максимально близко, физически ощущая тепло её тела. Наклонившись к её уху, тихо и обдавая своим дыханием, произнёс: — Пер-се-фо-на.

Она на миг задержала дыхание, и её лицо вспыхнуло краской. Пытаясь скрыть смущение, она опустила голову и упёрлась ладонями мне в грудь, пытаясь оттолкнуть подальше. Персефона была такой маленькой и хрупкой, что сколько бы усилий не прикладывала, отодвинуть меня от себя не могла. Поняв это, она подняла глаза и злобно прошипела:

— Хорошо, будь по-твоему, но впредь не смей ко мне приближаться.

— Я тебе настолько противен? — её изумрудные глаза переливались яростью и отвращением. Этот взгляд был острее любого лезвия. Кажется, она стала понимать, что ситуация безвыходная.

— Я тебя ненавижу. Тебя и всё, что здесь находится! — в груди снова защемило, злость всё больше заполняла меня изнутри. Ничего ей не ответив, я сжал ладони в кулаки и отошёл, давая ей пройти обратно.

* * *

Остаток пути мы провели в гробовом молчании, занятый каждый своими мыслями. Этой тишине могли бы позавидовать и мёртвые. Слышалось лишь, как бьется вода об борт лодки. Так всё и продолжалось ровно до момента нашего прибытия. Не сказав ни слова, Аид вышел из лодки, не обращая на меня ровно никакого внимания, и удалился вглубь замка, оставляя меня наедине с Хароном.

— Не стоит злиться на него, Персефона. Он хотел поскорее тебя увидеть и подготовил к твоему приезду сюрприз. Уж слишком долго он добивался твоей руки у Зевса, — раздался неожиданно голос Харона. От этих слов злость немного отступила, а её место заняла совесть. Если это правда, то, может, не стоило быть такой резкой с ним? Нет-нет, даже если это правда, он не имел права так поступать со мной. Он повел себя как наглый эгоист. — Кхм. Извините, но не могли бы вы покинуть судно? У меня и вправду много дел, мертвые сами себя на другой берег не переправят.

— Ой, прошу прощения, — я быстро вылезла из лодки, чуть не упав в воду. — До свида... — я хотела была попрощаться, но когда обернулась, и Харон, и лодка исчезли, словно никого и не было. — ...ния.

И куда мне идти теперь?

Постояв ещё несколько минут, наблюдая за тёмными водами Стикса, я решила проследовать в ту же сторону, где скрылся Аид. И как это понимать? Его настолько задело моё поведение, что он решил забыть про меня? Несмотря на мою обиду, я немного волновалась: разговор закончился явно неудачно... Видно, я и вправду сильно его задела, нехорошо так получилось. На меня напала грусть, и стало совсем тошно на душе. Но ведь он сам виноват, что я беспокоюсь о его чувствах? О моих он не думал...

Босыми ногами я ступала по прохладному влажному камню. Было холодно, на коже выступили мурашки, и я обхватила себя руками, чтобы хоть немного согреться. Стены были сделаны из чёрного гранита, который был настолько гладко отполирован, что можно было в нём увидеть своё отражение. Синее пламя факелов отражалось множество раз, и казалось, что коридор сияет тысячей огоньков. Было тихо. Настолько тихо, что тишина резала слух. Дома всегда были слышны голоса, смех... и там был тёплый свет. Тут же всё было холодное, как и хозяин.

Коридор закончился тронным залом. Аида здесь не было. Не то чтобы я надеялась его увидеть, но меня это огорчило ещё больше. Здесь было пустовато. Всё те же гранитные стены, синий огонь и, в принципе, ничего нового.

А нет, мне на глаза попался трон. Он стоял в самом конце зала, под стеной, с него открывался вид на всё помещение. Я представляла его другим. Думала, что он будет сделан из костей или жутких камней в виде острых скал. Но каково было моё удивление, когда я увидела трон... из дерева. Точнее, из лозы, которая образовала красивые узоры в виде геометрических фигур. Спинку трона украшали листья ясеня и плоды боярышника. Очень... неожиданно.

Сразу же возле трона стоял бог Гипнос. Я видела его несколько раз на Олимпе. Он приходил, когда отец не мог уснуть, и погружал его в глубокий сон. За спиной у него имелись белоснежные крылья, и из его висков также росли два небольших крылышка. В руке он держал несколько головок мака, а в другой рог, с которого он обычно лил снотворный напиток. Видно, он заметил меня сразу же, как я вошла, и просто наблюдал за мной. Когда же наши взгляды встретились, он подошёл ко мне.