Семь грехов лорда Кроули

Глава 8

В карете трясло нещадно. Кроули приказал свернуть с основного тракта, чтобы заехать к источнику Правосудия, а дорога к нему оставляла желать лучшего.

— А ничего поближе не нашлось? — спросила я, когда колесо наехало на очередную колдобину и меня подкинуло макушкой в потолок. — Вы же сами сказали, что желаете побыстрее попасть к королю, а лишний крюк в сорок миль только задержит нас.

— Успеем, — упрямо ответил Кроули, возвращаясь к изучению карты королевства. — Это единственный открытый источник для посещения в этой провинции. — Как раз доберемся к обеду.

Я устало вздохнула. Спорить бесполезно, да и не в моих интересах. Кроме того, источник Правосудия — это было и в самом деле весьма интересное место. Испивший чудесной воды из кубка отвечал правду и только правду на любой заданный вопрос.

Но и минусы у этой “сыворотки правды” были — действовала она буквально полминуты, а после у человека образовывался эдакий “иммунитет” на ее действие, которого в среднем хватало лет на десять.

Именно поэтому источником пользовались в основном любопытные паломники да влюбленные парочки, желающие проверить свои чувства. Иногда к нему еще приводили заключенных в попытке выведать правду, но это случалось достаточно редко. Все же за полминуты не слишком многое можно узнать, но для Кроули и этого было достаточно.

Жаль только, источник ожоги не лечил. Мне бы сейчас пригодилось.

Я с тоской посмотрела на алые пятна на ладонях и на несколько волдырей. Кожа до сих пор горела, а любое движение приносило боль. Пришлось отказаться от идеи дальнейшего изучения Библии, уж слишком больно оказалось даже просто держать ее на весу.

— Раз успеем, могу ли я попросить остановить карету на две минуты? — спросила я, приметив на одной из обочин широкие листы прохлад-травы.

— Да, пожалуйста, — Кроули постучал в стенку кареты, приказывая вознице притормозить коней.

Я выскользнула наружу и, едва сдерживая шипение, нарвала лечебных растений: теперь нужно было приложить их к ожогу — и обычно уже через полчаса становилось легче.

— Это еще что за гербарий? — спросил Кроули, когда я вернулась.

— Прохлад-трава, — ответила, не обращая внимания на его сарказм, и принялась прикладывать листы к горящей коже.

Кроули закатил глаза к потолку.

— С тем же успехом можно помолиться, и тогда, возможно, Бог свершит чудо и ожоги пройдут сами, — саркастично продолжал Кроули, склоняясь ко мне ближе. — Покажите, что там у вас. И выбросьте уже эту грязь, еще заразу занесете.

И требовательно протянул руку к моей ладони, так будто я ему должна что-то.

— Вот еще…

— Не дурите, аббатиса, — Кроули буквально поймал меня за запястья, заставляя вывернуть руки ладонями вверх. — Да не дергайтесь, тут работы-то на две минуты.

Я застыла, не совсем понимая, что этот гад собирается делать.

Но держал он тем не менее крепко, пришлось бы брыкаться ногами, чтобы попробовать выпутаться.

Мужчина же прикрыл глаза, сосредотачиваясь, и к моим рукам от его пальцев поползла спасительная прохлада.

Едва сдерживая удивление, я наблюдала, как кожа исцеляется, а волдыри исчезают…

— Вы еще и целитель? — удивилась я, когда Кроули отпустил мои руки и сел обратно на свое место.

— Спасибо, лорд Кроули, — будто передразнивая, ответил он. — Не надо благодарностей, аббатиса.

Я вспыхнула от возмущения. Вот же хам!

— Ну раз не надо, тогда обойдетесь без “спасибо”, — огрызнулась в тон я. — Но на вашем месте я бы задумалась, захочет ли принцесса выйти замуж за человека с такими манерами.

— Она выходит не за меня, а за мои деньги… — усмехнулся Кроули. — Зато теперь я точно знаю, почему вы, аббатиса, за сотню-другую лет так и не нашли семьи лучше, чем монастырь. Похоже, только там могут стерпеть ваш адский характер.

— Побойтесь Бога! — возвысила я голос от возмущения.

— Вот еще! — фыркнул лорд. — Бояться нужно людей, особенно тех, что в белой одежде. Они имеют обыкновение скрывать под ней черные дела.

Договорил и отвернулся к окну, ясно давая понять, чью белую рясу имел в виду и что разговор окончен.

К источникам, как и планировалось, доехали к обеду.

Я ожидала увидеть грандиозное сооружение вроде помпезного храма с колоннами, уходящими в небо, и кучей людей вокруг, приехавших поглазеть на диковину.

На деле все оказалось куда более прозаично — колодец, вымощенный камнем, посреди леса и старик-привратник с ведром для монет.

Вид у него был скучающим, отчетливо говорящим: “Опять какие-то идиоты приехали”.

— Десять монет, — произнес он, когда мы с Кроули подошли ближе.

— Доброго дня, — попытался проявить уважение лорд.

— Десять монет… — все тем же тоном ответил старик, явно показывая, что плевать ему — день сейчас или ночь, добрая или злая. Деньги на бочку — и точка.

Кроули достал из кармана золотой и бросил в ведро к медякам.

Стоило только стихнуть денежному звону, как старик оживился.

— Чем могу служить, милорд? — встрепенулся он, лихо вскакивая на ноги.

— Сгинь! — приказал Кроули. — Чтобы духу твоего здесь не было в ближайшие полчаса.

— Слушаюсь, милорд.

Старика и след простыл, мне оставалось только удивляться скорости сверкания его деревянных истоптанных башмаков…

Я первой подошла к колодцу, заглядывая внутрь. Вода плескалась где-то на самом дне и по виду ничем не отличалась от любой другой воды в луже или колодце. Может, тут и не было никакого источника правды? А все лишь россказни, чтобы один старик собирал свои десять монет с каждого любопытствующего?

Кроули тоже подошел, но заглядывать внутрь не стал, сразу потянулся к журавлю с ведром на цепи. А после я наблюдала, как мужчина в дорогущей одежде поднимает воду, не боясь замарать рук и костюма, чтобы поставить ведро на край колодца и позвать меня.

— Теперь ваша очередь, аббатиса. Пара глотков, и я задам вам вопрос.