Семь испытаний любовью

Глава 4

После его слов ноги подкашиваются, и я начинаю оседать на задницу. Возможно, даже упала бы на этот с виду мягкий ковер, но мне тут же один из амбалов подставляет кресло, не давая свалиться.

- Я ничего не понимаю! - шепчу, потрясенно уставившись невидящим взглядом на огонь. - У меня нет никакого ключа. Только вчера я жила себе обычной жизнью и не собиралась никого спасать. Это был просто сон. Вы же понимаете?

Смотрю на Серо… тьфу, Богдана, ища на его лице понимание. А потом носом шмыгаю и чувствую, как жалобно дрожит нижняя губа. Ничего не могу с собой поделать, только лицо искажает гримаса страданий, и я начинаю реветь. Как маленькая. В голос.

Пока вою и причитаю, сквозь слезы замечаю, как амбалы нервно дергаются и начинают носиться в панике. Один салфетки хватает, а второй - графин с водой. Они так трогательно пытаются меня успокоить, что реву еще пуще прежнего. Икаю, пью прямо из горла графина и в руке платки комкаю.

- Я к маааме хочу. У меняяя бабушкааа болееет. Ей надооо пирожки отнестиии, - в общем, бред как всегда несу, потому что в реальности не понимаю, что дальше делать и как мне этого волка освободить. - Вы мне хоть скажитеее, что делать-то надооо?

Последний вопрос адресован непосредственно виновнику нашего собрания, который сидит в своем кресле и как-то странно на меня смотрит. Словно никогда расстроенных девушек не видел. Зато подружка его попастая, пялится на меня с откровенным презрением и недовольно фыркает. Сучка красивая!

- Чего ты ревешь, дура?! - выдает она с неприязнью, а потом поворачивается к своему парню и совершенно другим тоном начинает втирать: - Дорогой, может, черт с ней? Уедем в бункер. Переждем ночь, а потом вернемся. Совершенно очевидно, что от нее толку не будет.

Лицо Богдана зло заостряется и он жутким тихим тоном произносит:

- Вышли все!

Вроде почти шепчет, а страшно. Амбалы без лишних возражений из комнаты вылетают. Красотка бледнеет от его тона и к выходу устремляется. Я, конечно, тоже решаю не задерживаться и поднимаюсь на ноги.

- А ты сядь! - громкий рык, и я тут же плюхаюсь обратно. - Поговорим.

Ну, надо, так надо. В конце концов, я жить хочу. А этот мужик так смотрит, словно свернуть мне шею планирует.

Когда я снова устраиваюсь в кресле, складываю руки на коленях и выжидательно заглядываю в глаза, он поднимается и подходит к бару. Там щедро наливает в стакан янтарную жидкость и садится обратно в кресло напротив моего. Мгновение медлит, а потом говорит:

- Я, Аруша, принадлежу к очень древнему роду. Мои предки участвовали практически во всех войнах и даже крестовых походах. Этот дом… - тут он горько усмехается и качает головой, словно сам не верит тому, что говорит. - Этот почти что мавзолей насчитывает многовековую историю.

- Ну, очень интересно, - задушенно выдыхаю, еще и головой мотаю, что не вру. Только после моей реплики Дан поднимает тяжелый взгляд, который я с честью выдерживаю и даже удивленно бровь выгибает.

- Молодец! - бормочет он и снова усмехается. - Я последний потомок по мужской линии, Руша. Только от меня зависит, продолжится мой род или канет в века.

- Печалька, - выдыхаю на полном серьезе и быстро моргаю ресницами, словно улететь пытаюсь.

- На самом деле я не настолько привязан к своим корням, как это могло бы показаться. Если мой род вымрет вместе со мной, то… Так тому и быть. Только есть одно «но», Руша.

- Какое? - нет, ну действительно, отличный же план. Помер - и концы в воду.

- А такое, что в наших фамильных книгах на протяжении вот уже семи веков написано, что раз в сто лет седьмой из детей Вульфов рождается проклятым. В ночь Кровавой луны он принимает свое истинное обличье и косит род человеческий. Целые города вырезает, Руша!

- Что за бред? - пищу испуганно, но, судя по лицу мужчины, он ни фига не шутит.

- Ты права. Возможно, это бред. Вот только я проверять не готов.

- Ну так надо что-то делать? - на ноги подрываюсь и начинаю по комнате как заведенная бегать. - Вон ваша девушка предложила вам в бункер поехать. Езжайте! Судя по всему, денег у вас навалом. Подводную лодку зафрахтуйте, в конце концов.

- Это не сработает. Все мои предки пытались остановить зверя, но потерпели поражение. Прежде чем их убивали, они вырезали целыми деревнями и даже городами. Жертв исчисляют в разные времена до пяти тысяч человек. Женщины, дети. Все без разбора.

- Что? О Боже? Это что еще за чудовище способно на такое? Разве так можно? - воплю я и обвиняюще в него пальцем тычу.

Дан откидывается на спинку кресла и проглатывает одним махом содержимое своего стакана. Понимаю, что в действительности он не настолько спокоен, как пытается показаться.

Еще бы! Участь у него не завидная.

- Так погодите! - восклицаю, только осененная мыслью. - А причем здесь я? Какое отношение я имею к вашему роду?

- К роду — никакого! - выдыхает Дан, словно только и ждал этих вопросов от меня. - А вот к проклятию — прямое!

- Что? Шутите, должно быть?

Богдан поднимается на ноги и подходит к столу. Он открывает какую-то очень старую, судя по страницам, книгу и тычет пальцем в картинку.

- По старинной легенде, один мой предок соблазнил дочку могущественной ведьмы. Они вроде даже были влюблены друг в друга. Но ее мать не оценила зятя и прокляла, превратив его в зверя. Только дочь тоже обладала магией, и она освободила любимого от злых чар. И начали жить молодые и плодиться. И все бы ничего, но седьмой сын родился покрытый шерстью. Шерсть со временем отпала, а вот зверь внутри него - нет. Дочь пришла к матери на поклон и попросила помощи. Ее маман оказалась бабой мстительной. И она придумала для дитя квест.

- Квест?

- Да. В свой двадцать седьмой день рождения, в ночь Кровавой луны, седьмой сын должен был освобожден от чар или убит.

- Что? Кем?

- Девушкой, Аруша! Девушкой. И эта девушка либо расколдует зверя, либо проткнет ножом его сердце. И все это желательно до того, как зверь пойдет убивать! Сказка по Красную Шапочку была придумана как подсказка для будущих поколений. В самом ее первом варианте она звучала несколько иначе. Это потом уже ее адаптировали под детскую страшилку.