Семь испытаний любовью

Глава 9

- Ты хоть вообще понял суть этих строк? - воплю возмущенно в спину Богдана, когда он каждому встречному бомжу на улице выдает по пачке новых хрустящих купюр. - «Найди заблудшую душу, ввергнись в пучину отчаяния! Лишь вернув той душе уверенность. Поможешь обрести фундамент каменный».

- Конечно, Аруша, я понял! - выгибает он снисходительно бровь и снова лезет за деньгами. - Вот, даю этим несчастным деньги. Помогаю обрести им фундамент. Каменный!

- Невероятно! - выдыхаю и хлопаю себя ладонью по лбу. - И как ты планируешь поднять их «фундамент» деньгами, когда они для них ничего не значат?

И в бок его толкаю, показывая на двух бомжей, которые уже выбегают из местного супермаркета с пакетом, гремя бутылками. Они прямо так, на улице, без закуски, начинают жадно хлебать из горла.

Волков замирает и брезгливо смотрит на тех, кому, по его мнению, он дал шанс для нормального старта. Но они, почему-то, мерзавцы, не воспользовались этим шансом!

- Счастлив? Чувствуешь в себе какие-то изменения? Может, в человека обратно превращаешься? - язвлю, конечно, безжалостно, но он должен понять. Не для всех счастье заключается в деньгах.

- Какого черта им еще нужно? - возмущается он в ответ, как самый настоящий сноб. - За эти деньги можно было квартиру снять и в чистоте, и тепле месяц жить королями!

Он действительно не понимает и от этого злится еще сильнее.

- А что будет через месяц, Богдан? Их снова выкинут на улицу в холод? Уж лучше не знать хорошей жизни, чем ощутить ее на миг и потерять вновь!

- Что ты хочешь сказать, что для них нажраться и валяться в грязной луже предпочтительнее, чем напрячься и стать людьми?

Волков смотрит на меня так растеряно, что мне становится на миг его жалко. Родившись в таком мавзолее, как он, и имея с самого рождения все блага человечества, трудно понять тех, кто по какой-то причине упал, не смог выкарабкаться и сдался.

- Босс, глядите! - прерывает наш спор Весельчак и указывает пальцем на одного из бомжей, который уже опрокинул в себя бутылку водки, купленную на деньги Волкова.

Несчастный, схватившись за сердце, громко хрипит, лежа на спине, а его пьяный собрат по несчастью пьяно ревет рядом, но ничем не помогает.

- Похоже, сердце не выдержало нечаянной радости, - брезгливо произносит Богдан и отворачивается, собираясь уйти.

- Мы что… Оставим его умирать? - жалобно произношу, совершенно не понимая, что делать, но четко понимаю, что делать что-то нужно. - Бо?

Смотрю на него глазами, полными мольбы, совершенно не замечая, что снова называю его так, как тайком уже целый день величаю про себя. Волков дергается, смотрит на меня враждебно, но против моих наполненных слезами глаз устоять не может. Громко чертыхается и начинает раздавать команды своим амбалам:

- В машину его и в клинику. Мы за вами на такси.

Смотрю, как Ворчун и Весельчак грузят мужика прямо в дорогой кожаный салон на заднее сиденье внедорожника и бьют по газам. Волков тут же останавливает такси и, выдав водителю бумажку с тремя нулями, велит ехать за машиной. Поражаюсь его расточительности. В ресторане мне не позволил продать почку и за свой обед расплатиться, бомжам денег дал, теперь вот таксисту.

Кошусь на водилу и тихонько, но грозно выдыхаю:

- Я, если что, вас запомнила, - и глаз левый щурю, чтобы лицо сделать пострашнее.

- Прекращай, Красная Шапочка, - хмыкает Волков, когда по телефону распоряжения касаемо больного кому-то выдает. - А то бедняга уже седой от страха.

- Ничего смешного, между прочем! И прекрати разбрасываться деньгами. Это дурной тон!

- Ух, какая у вас строгая, но бережливая девушка, - пытается разрядить обстановку водитель, всеми силами кося под армянский акцент.

- Я не его…

- И не говорите...

Одновременно выдаем с Богданом и смотрим друг на друга. Я возмущенно, а он довольно. И чего так радуется, понять не могу.

- Если тебе некуда девать деньги, отдай их действительно нуждающимся, - выговариваю строго. - Этот, - тычу на водителя пальцем. - И тот, - тычу пальцем в сторону джипа. - Явно не такие!

- Не жадничай, Красная Шапочка! - задорно выдает Богдан, когда слышит недовольное кряхтение водителя. - Возможно, через семь дней они оба умрут. Так хоть пускай сейчас порадуются, - и ржет, как конь.

А водителю явно не смешно. Он после этих слов резко по тормозам бьет, и я чувствую, как по инерции лечу вперед. Вот просто как ракета с Байконура стартую. Только сильные руки не дают совершить судьбоносный рывок. Обхватывают крепко и к себе прижимают. Слышу грозный рык над ухом и громкое хрипящее дыхание. Глаз левый приоткрываю, а Богдан на водителя зверем смотрит, и его глаза жутко желтым светом отливают.

- Бо! - руками за щеки его обхватываю и заставляю на себя посмотреть.

Богдан с трудом взгляд от жертвы отводит и на меня опускает. Видит мой испуг и сразу в себя приходит. Руки разжимает, на сиденье усаживает и моргает несколько раз. Глаза его светлеют и снова холодными, голубыми становятся.

- Езжай, - произносит тихо, но от его тона мурашки по всему телу скачут.

Водитель возражать не смеет. Снова машину заводит и везет нас в больницу. Когда подъезжаем, даже пытается деньги обратно всучить, только ни я, ни Богдан на него внимания больше не обращаем. Выходим и быстро направляемся в больничный корпус.