Семь кедровых орешков. Пустышка

Глава 6

В полицейском участке Лену продержали сутки. Девушка так и не заговорила, боясь сказать лишнее. Пока полицейские решали, что с ней произошло, и какие меры в отношении нее предпринять, Лена наблюдала, собирала информацию и анализировала.

В памяти все время возникал последний день, тот самый, когда она еще отчётливо понимала, что с ней происходит.

В то утро будильник зазвенел громко, неумолимо, и она, еще секунду назад крепко спящая на узкой короткой кровати, мгновенно проснулась, широко открыв голубые глаза.

За несколько минут после последнего громкого трезвона она застелила кровать, умылась и почистила зубы. Потом позавтракала безвкусной овсянкой, выпила остывший чай, уже стоявший на столе в камере, поменяла длинную просторную белую ночную рубашку на точно такую же, но дневную, причесалась и заплела длинные волосы в косу, села на прикрученный к полу металлический табурет около такого же металлического стола и стала ждать, когда за ней придут.

Ждать оставалось минут пять.

Лена села, выпрямила спину и сложила руки на коленях. Замерла. Закрыла глаза.

Так, совершенно не двигаясь, она могла просидеть ровно восемнадцать часов сорок две минуты и шестнадцать секунд. Именно это время недоверчиво выдавил из себя два дня назад доктор Крауф, в очередной раз проверяя ее выносливость. Сейчас же оставалось всего пару минут ожидания —доктор всегда пунктуален.

Уже шесть месяцев и четырнадцать дней Лена жила в этой камере, два на три метра, в которую умудрились запихнуть все: узкую небольшую кровать, как раз под ее рост метр шестьдесят пять, небольшой стол, стул, умывальник. Три раза в день девушку выводили в туалет.

Она знала, что и этих месяцев могло не быть, так как ее должны были уничтожить, как и всех, кто шел против «Черного ордена» Третьего рейха Германии, если бы доктор фон Док не забрал ее, брата и маму для своих загадочных исследований.

«Черный орден» СС — «орден чистокровных», элита рейха. Ещё несколько лет назад обычные граждане не слышали об этом ордене, теперь одно упоминание о нем наводило ужас на всех простых людей.

СС строился как настоящий монашеский орден. Высшую, руководящую ступень образовывали посвященные. Большую же часть ордена СС составляли монахи-воины «мертвая голова», принявшие посвящение в спецшколах — орденсбургах. Сюда попадали только арийцы чистого нордического типа после прохождения отборочных тестовых испытаний. Тайная доктрина в самой краткой формуле: «Верить, повиноваться, сражаться! Точка!»

Эсэсовцы, удостоенные приема в бурги, постигали там в числе прочего и тайное знание о том, что смерть для них — сознательный акт самоотречения ради служения «Черному ордену». Посвященные приносили обеты и вступали на «путь сверхчеловеческой судьбы», оказывались «на той стороне» бытия, где царила иерархия секты.

Посвященные готовились к явлению богочеловека, которого пришлют на Землю высшие силы после того, как изменится равновесие духовных сил в мире после уничтожения «низших рас».

Для тех, кто вступал в школу, дороги назад не было. Если эсэсовец оступался, сбегал из школы, он уничтожался вместе с семьей, женой, детьми. Таковы были неумолимые законы СС.

Старший брат Лены, Карл, сбежал из такой школы, не согласный с доктриной и испуганный тайными знаниями, полученными в спецшколе.

Именно от него Лена и мама узнали всю правду о "Черном ордене" и обо всем остальном. Конечно, Карла быстро выследили, схватили, и всю их семью должны были немедленно уничтожить, как врагов Третьего рейха, когда неожиданно в их судьбу вмешался доктор Оливер Крауф, старый друг умершего отца, которого Лена не видела уже много лет.

Доктор Крауф обратился к своему начальнику, доктору фон Доку, в лаборатории которого работал, а тот попросил за семью Лайбертов у самого Гитлера. Попросил отдать их ему для опытов, которые он проводил в секретной лаборатории.

Сначала Лена не понимала, что за опыты и исследования проводятся в лаборатории доктора фон Дока. А когда поняла... уж, лучше бы она ничего не знала и не понимала.

В секретной лаборатории доктора фон Дока, в которой работал и доктор Крауф, создавали совершенного бездушного солдата, неуязвимого для пуль и запрограммированного убивать не раздумывая.

Маму и брата она больше не видела, но доктор Крауф давал понять, что они пока живы, как и сама Лена…

Девушка вздрогнула и открыла глаза, потому что железная огромная дверь камеры бесшумно открылась. В здании лаборатории вообще все предметы были бесшумными и отрегулированными, чтобы ничто не мешало ученым создавать свой шедевр — совершенного убийцу. Но слух Лены давно стал идеальным — этому способствовали проводимые над ней эксперименты.

В открытую дверь уверенно вошел доктор Крауф, невысокий худощавый пожилой мужчина с с правильными чертами лица и умными серыми глазами.

Лена не знала, что чувствовала к этому непонятному для нее человеку. С одной стороны, доктор спас ее семью, но, с другой — обрек на страшное существование, которое не пожелаешь никому. Девушка была одновременно и благодарна доктору, и зла на него.

— Доброе утро, Лена, — тепло улыбнулся доктор Оливер.

К удивлению девушки он все время так улыбался, когда приходил за ней и уводил в лабораторию. Она не знала, за всеми ли подопытными приходили сами доктора, которых вместе с доктором фон Доком и доктором Крауфом было всего семь человек, но за ней определенно.