Семь кедровых орешков. Пустышка

Глава 21

— А если ты ошибаешься? — голос императора сел от скрытого волнения.

— Уверен, что нет, — твёрдо ответил герцог Йоргус.

Некоторое время Ансар молчал, не сводя с менталиста изучающего взгляда.

— Ты знал, что у меня есть дочь? — на лицо императора было лучше не смотреть, но герцог не отводил от него спокойных глаз. За много лет каких только «лиц» императора он не видел.

— Знал.

— Почему ничего не сказал?

— Это не мое дело, ваше величество. Я ваш советник по внешнеполитическим вопросам, а не по сердечным.

Лицо Ансара скривилось, но он продолжил допрос.

— А то, что у моей... — император здесь запнулся, — женщины есть ребёнок от другого мужчины, ты тоже знал?

Герцог кивнул с невозмутимым лицом.

— И то, что... мальчик... твой внук? — язвительно процедил Ансар.

В серых глазах королевского менталиста теперь появилось искреннее недоумение.

— Мой внук? Никас Сорус — не мой внук, ваше величество.

— Никас Сорус — он же... — император вопросительно посмотрел на застывшую бледную Катрину.

— Эндрю Йоргус, — тихо ответила она, не в силах смотреть в глаза герцога, который всегда прекрасно относился к ней, в отличие от других придворных и собственного сына, защищал ее от них, учил, как надо вести себя при дворе, подсказывал, что можно, а что нельзя говорить императору. — Хотя имя «Йоргус» он не получил, ваша светлость. Сын записан на мое имя.

Ансар стал неожиданно хохотать. Приглушенно. Хрипло. Зло. Насмешливо. С торжеством. Его всезнающий менталист пропустил собственного внука, а пустышка-простушка обвела вокруг пальца двух самых родовитых аристократов империи, один из которых к тому же лучший менталист империи. Где это видано?! Как это вообще могло произойти?!

— Ты что, никогда не залезал в голову моей фаворитке?! — взбешённо прорычал Ансар, когда успокоился. Он резко приподнялся на кровати, от чего ушибленную спину тут же скрутило от боли, но злой император не обратил на это внимание. — Не смог узнать о собственном внуке?! Не смог распознать лживую тварь, втершуюся в доверие ко мне и к тебе?! И это тот, который считается самым сильным менталистом империи?!

— Я знал о ребёнке госпожи Катрины от другого мужчины, но имени его отца госпожа никогда не упоминала, даже мысленно, — ровным безэмоциональным тоном ответил герцог. — А «читал» я только на первых порах, когда же убедился в искренности чувств к вашему величеству, лично дал артефакт, мешающий проникновению в мысли.

— «Убедился в искренности чувств...», — на мгновение будто задумался император, а потом, с трудом сдерживая прорывающееся бешенство, холодно проговорил: — Ты совсем не разбираешься в людях. Я разочаровываюсь в тебе все больше и больше.

— Это правда? — будто нехотя герцог перевёл ничего не выражающий взгляд, скрывающий его истинные чувства, на молодую женщину. — Ваш первенец — сын Андриса?

Катрина кивнула.

— Значит, мой сын обманул меня много лет назад — он сказал, что его женщина избавилась от ребёнка, и поэтому он бросил ее.

— Все было наоборот, — тихо прошептала Катрина. — Когда Андрис узнал о ребёнке, то просто выкинул меня на улицу.

На удивление больше герцог ничего не спросил, только некоторое время ещё пристально смотрел на Катрину, будто пытаясь что-то понять для себя.

Что именно? Как он в ней ошибся?

— Оставьте меня оба, — вдруг резко велел Ансар, вновь откидываясь на подушки и прикрывая глаза. — Катрина, уверен, что не удивлю тебя просьбой покинуть дворец в ближайшие пару часов. Думаю, навсегда.

— Ансар, Олия...— слова шли тяжело — она ожидала этого, но все равно стало больно.

— Поговорим о ней позже, — холодно процедил Ансар, прерывая её, даже не открыв глаз. — Сейчас я не готов обсуждать дочь, — и закрылся, слегка отвернувшись.

Когда Катрина с герцогом вышли, герцог Йоргус с сожалением и очень тихо, так, чтобы не услышали другие придворные, произнёс:

— Госпожа Катрина, вы совершили самую большую ошибку в жизни — Ансар ненавидит ложь и вряд ли сможет когда-либо простить вас. Однажды я солгал ему, с тех пор он вычеркнул меня из своего ближнего круга доверенных лиц. Прошло уже много лет, а он не простил, и, похоже, что это навсегда.

В глазах уже бывшей любовницы императора Ровении застыли слезы тоски и отчаяния. Кати хотела как-то оправдаться, но герцог прервал ее.

— Обо всём другом поговорим позже, — прохладно добавил мужчина, — я найду вас, и вы все расскажете мне о внуке.

Герцог отвернулся и ушёл, а Катрина, тяжело переставляя ватные ноги, направилась к своим покоям, чтобы собраться и покинуть навсегда роскошный дворец императора Ансара, который не стал ей домом, но в котором несколько лет она была любима и счастлива.

***

Молодая женщина уже собрала все вещи, дорогие для сердца, и просто то, что было ценным само по себе. Несмотря на произошедшее, ей и в голову не пришло уйти и благородно оставить драгоценности, платья, которые дарил Ансар.

Катрина услышала, что за дверьми творится невообразимый шум, и с удивлением выглянула, понимая, что он происходит рядом с покоями Ансара.

— Герцог, его величество закрылся уже как час... — нервный голос императорского целителя.

— Никому не открывает и на всех орет... — взволнованный голос секретаря императора.

— Огонь! Посмотрите! — испуганно вскрикнул кто-то из придворных. — Из покоев императора!

Молодая женщина неуверенно вышла и медленно пошла в сторону выкриков. С недоверием уставилась на огненные змейки, которые словно тонкие оборванные ленты, извиваясь, пробирались из-под огромных дверей покоев Ансара, и ласково лизали роскошный ковёр, который начинал загораться. Придворные испуганно отходили от них, обмениваясь многозначительными взглядами — у императора Ровении очередной приступ бешенства и в такой момент лучше не попадаться ему на глаза.

— Император поджег покои, — холодный спокойный голос герцога Йоргуса.