Семь кедровых орешков. Пустышка

Глава 28

Еления отряхнулась от снега и задумчиво отвернулась от окна кабинета директора приюта. Когда землянка хотела, ее зрение легко из обычного становилось острым, поэтому она заметила, что брат и сестра Роннигусы переговариваются и наблюдают именно за ней, и испытала небольшое беспокойство.

Когда полгода назад менталист полиции провинции Николас Мирон подтвердил Роннигусам, что Еления сказала правду, Диннар с Мадлен решили оставить девушку из другого мира в приюте и пообещали, что после совершеннолетия помогут устроиться в жизни, как и всем воспитанницам и воспитанникам, у которых нет родителей.

Еления, естественно, пока должна молчать о том, что пришла из другого мира, и по легенде так и осталась потерявшей память дальней родственницей погибших Радеусов.

— Через некоторое время решим, раскрывать твою тайну или нет, — сказала землянке ровена Мадлен Роннигус. — Твои необычайные способности пока объясним древней техникой боя, которой ты владеешь и записи о которой давно и таинственно исчезли. Пока к тебе не вернётся память, никто и ничего спрашивать не станет.

Приют для несовершеннолетних оказался самым сказочным местом, в котором когда-либо бывала девушка. Ее поселили в совершенно роскошную комнату с огромными в пол окнами, со всеми удобствами, собственной ванной комнатой, светлыми занавесями, шелковыми обоями и невероятным пушистым ковром.

В комнате проживали ещё три воспитанницы: Намия, Лидия и Мирайя.

В первый день, заметив изумление новенькой, девушки добродушно посмеивались:

— Сестра Мадлен очень богата, и когда она решила организовать приют для пустышек в своем особняке, решила ничего не менять, поэтому теперь все, кто проживает здесь, пользуется всеми благами роскошного особняка, — объяснила кареглазая Намия.

— Как такой большой дом поддерживают в чистоте? — поинтересовалась Еления. — Кроме сестёр-фурий я здесь видела только повариху и конюха.

— Как это как? — поразились девочки, переглянувшись между собой. — А призраки здесь для чего? Это домовые призраки Роннигусов, которые следят за порядком и чистотой, как и во всех домах, принадлежащим родовитым ровенам.

Девушка тогда промолчала, с трудом сглотнув и стараясь не показать страха.

Призраки? Она уже и забыла о них после вервольфов. Как же теперь она будет жить рядом с призраками? Она не то что жить, заснуть не сможет.

И почему ей так не везёт? Только восхитилась комнатой, особняком, и, как ушат холодной воды, выдали информацию о потусторонних существах.

Однако в приюте все окружили Елению заботой и вниманием: сестры, дети и... как ни странно — призраки, которых вскоре девушка перестала бояться и к которым привыкла.

Со временем землянка осознала, что вытащила счастливый билетик, когда попала а приют для пустышек.

Что она видела за свою недолгую жизнь?

Школу в Германии со строгими учителями, школу балета с жесткой дисциплиной, режим Третьего рейха, когда люди шарахались от собственной тени, лабораторию доктора фон Дока, где над ней проводили опыты…

Мама и отец любили ее, но в их семье открыто не проявляли любовь и приязнь. С братом она скорее дружила, чем воевала, но все же Карл был мальчиком и намного старше, поэтому сильно близкими людьми они не стали. Когда отец ушёл на фронт, дома совсем стало грустно. А потом и Карл отправился в спецшколу… Лена осталась вдвоем с мамой, которая после смерти отца стала ещё более сдержанной в выражении любви по отношению к ней.

Сестры же, которые воспитывали детей в приюте, с вниманием и теплотой относились ко всем без различий. Сестра Мадлен, несмотря на добрую и сострадательную натуру, железной рукой руководила и детьми, и фуриями, обязанными заниматься воспитанием и образованием приютских детей.

Еления довольно быстро привыкла к измененному имени, к новой жизни, с удовольствием научилась писать, читать же сразу смогла. Сёстры пришли к выводу, что новенькая забыла, как писать, из-за амнезии, а директор приюта при озвучивании данной версии только таинственно улыбалась.

Вот только Рональд Аверин мешал спокойно наслаждаться всеми прелестями новой жизни. Этот парень считал себя хозяином не только своей жизни, но почему-то и ее тоже.

Спорить с упрямцем оказалось бесполезно, что-то доказывать — тоже, оставалось подраться и с помощью силы донести истину о ее независимости от него, но Елении претила сама мысль о драке с кем-то, поэтому землянке приходилось прятаться и бегать от настойчивых ухаживаний парня и ругаться каждый раз, когда тот невозмутимо и с абсолютной уверенностью заявлял, что новенькая — его девушка.

Когда Рональду исполнилось восемнадцать лет, он уехал из приюта, а Еления обрадовалась, но Аверин взял за привычку приезжать на выходные, и в эти дни жизнь девушки снова превращалась в прятки-догонялки, а все обитатели приюта с интересом наблюдали, найдёт Рон Аверин новенькую в этот раз или нет. Как правило, Рон находил ее всегда.

В один из таких выходных девушка и познакомилась с Никасом Сорусом.

Оба прятались от преследователей. На соседних деревьях. Еления уже облегченно выдохнула, когда Рон прошёл мимо ее дерева в саду и углубился дальше, когда заметила, что напротив нее на дереве в листве сверкают два хитрых зеленых глаза.

— Ты кто такой и что там делаешь? — тихо прошептала девушка.