Семь кедровых орешков. Пустышка

Глава 36

«Боевая пятерка» Майстрима Данери наконец-то покидала Север империи и возвращалась в столицу в родную военную академию.

Их внеплановая практика в связи с вынужденным введением военного положения на Севере продлилась ровно два месяца, теперь парни должны написать отчеты о ее прохождении. Причём нужно успеть их сдать декану факультета за два дня, потому что потом наступят Зимние праздники, и отчеты станут никому не нужны. А если ты не успел...

С наказаниями в элитной военной академии было очень строго, не нянчились ни с кем, даже если ты сын самого главнокомандующего империи.

Поэтому будущим военным магам — элите империи — жилось не так-то легко и сладко, как все вокруг думали, восхищаясь и поголовно завидуя им. Особенно не легко жилось командирам боевых пятёрок, которые формировались с третьего курса, — командиры отвечали головой не только за себя, но и за остальных членов группы.

Майстрим Данери с детства знал, что он станет военным магом, как и отец, которым всегда восхищался, и который был для него эталоном настоящего мужчины. Во всем он брал пример с него, стараясь быть самым лучшим в любом деле, справляться с любыми трудностями и не бояться ответственности. Соответствовать отцу было невероятно сложно, но он старался и мечтал, чтобы отец всегда гордился им.

Поэтому, когда пришло время образовывать свою «пятерку», молодой ровен Данери долго не раздумывал и решительно вызвался стать командиром собственной боевой группы, а не стал вступать в чью-либо ещё, с которой вынужденно свяжется на всю оставшуюся жизнь.

Из парней, вошедших в его «боевую пятерку», до этого он общался, а потом и дружил только с Даном, троюродным братом по отцовской линии, с которым, несмотря на это, сблизился только в академии. К остальным парням будущей «пятерки» два года внимательно и придирчиво присматривался, а когда пришло время, предложил стать членами одной команды. При отборе будущих соратников Маю очень помогли магические способности эмпата.

Майстрим Данери являлся потомственным эмпатом и Жнецом душ, имеющим власть над человеческим сознанием. Эти редкие магические способности достались ему от отца, а тому от деда, а деду от его деда.

Он мог изменить представление человека об окружающем мире и создать иллюзию чего угодно. Во второй ипостаси Жнеца Май представлял собой человекоподобное существо очень высокого роста и атлетического телосложения, с выдвинутой вперед массивной челюстью, глазами, в которых зрачок и радужка сливались в нечто огненно-красное, с лысым гладким черепом, в черном балахоне с капюшоном. И с верной косой — боевым оружием, которым он владел в совершенстве.

Вторым в боевой пятерке стал Колин Мароу —потомственный оборотень, человек-волк — тот, кто превращается в зверя по своему желанию с помощью магических заклинаний в любое время дня и ночи, а не вервольф, у которого обращение является опасной для окружающих болезнью, когда люди превращаются помимо воли, при этом человеческую сущность загоняя глубоко внутрь, освобождая звериное начало.

Помимо этого Колин являлся прекрасным бойцом, владеющим многочисленными боевыми техниками.

Данвер Конери, третий в пятерке, обладал редкими магическими способностями Двойника — оборотня, способного с высокой точностью воспроизводить облик, поведение, а иногда и психику того, кого он копирует. Минусом данного таланта было то, что при этом Двойник не отбрасывал тень и не отражался в зеркале — таким образом его можно было вычислить. Но это был минус всех Двойников.

Мик Сурей — сильный менталист, читающий мысли людей даже на расстоянии, имеющий необыкновенную память, стал в пятерке четвертым.

И конечно, любая «боевая пятерка» военных магов не могла обойтись без целителя. Выбор пал на Анатоля Мароу, двоюродного брата Колина по матери и искусного потомственного боевика-целителя, обладающего тайными знаниями по восстановлению организма человека.

Помимо природных магических талантов парни постоянно упражнялись в рукопашном бое, военном искусстве и магических заклинаниях. На сегодняшний день в военной академии им не уступали только две «боевые пятерки» старшекурсников. Среди сверстников — курсантов четвёртого курса — равных им не было.

Друзья остановились в одной из лучших гостиниц города, который они проезжали на пути в столицу, поужинали в ресторане гостиницы, и теперь выходили из него, чтобы подняться на последний этаж в свои смежные апартаменты.

Как всегда, парни подсмеивались друг над другом и шутили, когда Майстрим заметил, что Колин остановился, чем-то очень заинтересованный.

Проследив за взглядом друга, он заметил, что тот очень внимательно следил за изящной женской фигуркой, поднимающейся по лестнице. По бокам богато одетой в длинное тёплое элегантное пальто девушки поднимались два амбала, одетых не менее дорого и тепло. Из-под меховой шапочки незнакомки до пояса опускалась длинная каштановая коса.

Все незнакомцы были одеты в дорожную одежду и, видимо, только что приехали в гостиницу.

— Девушка занята, Колин, — рядом насмешливо хмыкнул Дан, который тоже заметил троицу, уже почти скрывшуюся с первого лестничного пролёта. — Ты уже даже женское пальто провожаешь взглядом, не только декольте, — язвил он, — одичал, бедняга, на Севере. Вот сейчас вернёмся и ...

— Дан, это она, — вдруг уверенно и тихо произнёс Колин голосом, в котором завибрировали хриплые взволнованные интонации, и очень выразительно посмотрел в насмешливые глаза Дана.