Семь кругов Ады для герцога Данталиана

Глава третья, В КОТОРОЙ АДА ОСВОБОЖДАЕТ ТОГО, КОГО НЕ СТОИЛО

От удара в грудь я согнулась пополам и едва не задохнулась. Казалось, черная субстанция проникла сразу в сердце. В грудной клетке разливалась боль такой силы, что я не могла дышать. В глазах потемнело. Мои ноги подкосились, я упала на колени, потом, согнувшись пополам, завалилась набок и оперлась локтями о пол. Почему-то отчаянно хотелось противиться желанию растянуться ничком.

- Больно...

Моя рука непроизвольно потянулась к груди, пальцы сжали ткань платья и потянули в сторону. Но на самом деле, мне хотелось разорвать не платье, а собственную грудь, чтобы вынуть оттуда эту ужасную боль.

Знакомую боль.

Знакомую настолько хорошо, что меня охватила паника. Я задыхалась.

Сколько лет прошло с тех пор, как я чувствовала эту боль в последний раз? Кажется, пятнадцать?

Как давно... За эти годы я успела забыть страх, который она приносила с собой. Забыла, как эта боль берет надо мной власть, крадет из моей жизни всю радость. Запылились на антресолях сознания воспоминания о слезах отчаяния и чувстве обреченности.

Пятнадцать лет – и вот боль вернулась.

Я смутно осознавала, что сипло дышу, хватая ртом воздух. Что ползу, почти лежа, волоча по полу свои ноги.

- Больно...

И когда мне уже казалось, что ничего страшнее быть не может, боль, которая разливалась в моей груди, сменилась другой.

Я закричала. Словно невидимые руки сжали мое сердце и пытались вырвать его из моей груди.

Нет...

С трудом хватая ртом воздух, я снова испытывала уже знакомый ужас.

Без сердца я умру!

Не отдам... Нет...

Невидимые пальцы все сильнее впивались в мое сердце. Чужая сила хотела лишить меня его и безжалостно убивала.

- Не отдам! – взревела я. – Моё! Не отдам!

Я сжалась, отчаянно сопротивляясь всем существом, и...

Облегчение было таким внезапным, что, обессиленная, я растянулась ничком. Исчезли невидимые пальцы, рвущие сердце из моей груди. Исчезла боль.

С закрытыми глазами я какое-то время лежала лицом в пол, а, отдышавшись, перевернулась на спину.

- Надо же... - напомнил о себе молчавший все это время голос, в нем слышны были нотки с трудом подавляемого раздражения. – Не померла. А по тебе не скажешь, что характер есть.

Не померла? Это невидимый негодяй так своеобразно радуется, что я не окочурилась от частицы его силы, что бы это ни значило, или жалеет, что не отправил меня на тот свет?

Решив эту неприятную мысль проигнорировать, с перерывами на глубокие вдохи я ответила:

- Лучше бы... интим предложил... мерзкий ты тип...

- Правда? – а вот теперь он, кажется, смеялся; по крайней мере, в голосе послышалась насмешка. – А вдруг я страшен как низшие бесы?

Низшие бесы? Как странно он говорит. Обычно используют выражение «страшен как сам черт».

- Так покажись, - тяжело выдохнула я. – Я посмотрю и решу, страшный ты или... может, ничего, сойдешь.

- Хм, - как будто заинтересовался голос. – Тогда открой глаза.

Я послушалась.