Семь кругов Ады для герцога Данталиана

Глава шестая, В КОТОРОЙ АДА УЗНАЕТ ТАЙНУ ПЯТНАДЦАТИЛЕТНЕЙ ДАВНОСТИ

Пятнадцать лет назад...

Яркий свет реанимации слепил глаза так, что хотелось плакать. А может, плакать хотелось из-за собственной беспомощности и обиды.

Почему я? Мне всего десять лет, я не хочу умирать!

Дышать было очень тяжело. Каждый вдох – испытание. Время от времени я теряла сознание и ускользала в Ничто. Между моментом, когда я падала в темноту, и пробуждением – не было ничего. Приходя в себя, каждый раз думала: «Еще живая...»

Иногда, когда была в сознании, воздух в палате реанимации казался студенистым. Как будто я была героиней сказки, которая очутилась внутри пудинга. Тело словно обволакивало густой дрожащей массой. Оно было такое тяжелое, что я не могла пошевелить ни руками, ни ногами.

Но это было еще неплохо, потому что можно было дышать. А потом в груди появлялась боль. Сдавливала, распирала, растекалась по телу – и дышать становилось невозможно. Я снова ускользала в темноту.

Несколько раз за все это время я слышала разговоры.

- Почему другому реципиенту?! Почему не моя дочь?!

- Несовместимость. Для вашей дочери нет подходящего для нее сердца.

- Она умирает!

- К сожалению, в этой ситуации мы можем только ждать.

- Вы знаете, кто я?! Я заслуженная артистка! Я получила награду от самого президента! Разве моя дочь не должна быть первой в очереди?!

- Я понимаю ваши чувства, Ангелина, но донорское сердце должно подходить по ряду параметров...

Скольжение в темноту – и снова голоса:

- Где Виктор?!

- Витя звонил, сказал, что приедет, как только сможет.

- Почему он не здесь?! Почему не со мной?! Не с нашей дочерью! Он забыл про нас? Ему нет до нас дела?

- Ангелина, не говори так, ты знаешь, как Витя любит Аду...

- Но он не здесь!

У мамы все время была истерика – об этом кому-то как будто украдкой, с осторожностью, говорил моя дядя Игорь.

Боль. Как тяжело дышать... Снова темнота и Ничто. Снова чьи-то голоса.

- Ангелина, ты только держи себя в руках, ты должна вынести это ради дочери, но... плохие новости. Витя... – Я узнаю, это говорит дядя Игорь.

- Виктор? Где он? Он приехал?

Тяжелый вздох.

- Витя, он... Он очень спешил к Аде, хотел быстрее приехать, быть рядом с вами, но...

- Где же он?!

- Он попал в аварию.

- Что?.. Это шутка?

- Ангелина... он не выжил.

Молчание.

- Ангелина, вы как супруга можете принять решение прямо сейчас. – Уже другой голос, не дяди Игоря. – Больное сердце Ады очень сильно увеличено в размерах. Из-за этого образовавшаяся полость позволяет пересадить ей сердце взрослого донора. Сердце вашего мужа по всем параметрам подходит для пересадки.

- Нет... Нет! Почему Виктор?! Он не мог! Как он мог оставить меня одну?! Это невозможно!

- Ангелина, вы можете спасти вашу дочь, вам нужно только дать согласие...

Папа? Папа умер? Папы больше нет?

Боль в груди невыносима. Меня как будто сжимает в кулаке великан – всю целиком. Я изо всех сил пытаюсь дышать, но опять задыхаюсь и ускользаю в темноту. А когда прихожу в себя, слышу:

- Операция прошла успешно.

* * *

- О чем вы говорите? – хмуро посмотрела я на Пелагею.

Вот только что я спрашивала, чего от меня хочет этот демон и зачем меня преследует, и вдруг эта ведьма заявляет, что все из-за моего шрама на груди.

- Откуда этот шрам? – своим квакающим голосом, который в этот момент показался мне жутко неприятным, спросила старушка.

Я поджала губы. Отвечать не хотелось, но по глазам ведьмы я видела – она не отстанет.

- У меня с рождения было больное сердце, - ответила нехотя. – Лечение не помогало. В десять лет я едва не умерла, но меня спасли. Мне пересадили сердце моего отца – он погиб в аварии, когда спешил ко мне в больницу.

Пелагея покивала, как будто хотела сказать: «Я так и думала», а потом тяжело вздохнула и потыкала ссохшимся морщинистым пальцем мне в грудь.

- Здесь – не сердце твоего отца, девочка. У тебя в груди уже пятнадцать лет бьется сердце демона.

И твердо кивнув, добавила:

- Сердце Данталиана.