Семь кругов Ады для герцога Данталиана

Глава седьмая, В КОТОРОЙ АДА ВСТАЕТ ПЕРЕД ВЫБОРОМ

- Когда-то давно иудейский царь Соломон, наделенный большой мудростью и знаниями, сумел призвать семьдесят два демона, чтобы использовать их на благо людей. На Соломоне лежало благословение самого Создателя, благодаря этому он смог повелевать демонами и сохранять власть над ними. С их помощью он строил храмы и дворцы, укреплял города, подарил своему народу небывалое процветание. Но однажды он решил, что демоны послужили достаточно, и, чтобы никто не смог использовать их силу в корыстных целях, запечатал их в латунный сосуд, который спрятал в глубоком подземелье под своим дворцом. Однако после его смерти вавилонские жрецы нашли сосуд и открыли его, выпустив демонов на волю. Зная, какая сила скрыта в сосуде, они заранее создали семьдесят две Печати Повиновения и для каждого демона назначили Хранителя. Но так как ни один жрец не обладал могуществом Соломона, демоны смогли освободиться. И все же некоторую власть Печати Повиновения имели, и демоны, боясь вновь оказаться в заточении, старались не злоупотреблять своей силой во вред людям... Ты меня слушаешь?

- А? Что?

Я тряхнула головой, выходя из странной заторможенности.

Только что под монотонный рассказ Пелагеи я рассматривала большую бородавчатую лягушку, которая жила в просторном террариуме в квартире ведьмы. Похожая на мудрого старца, воплощающего в себе вселенскую невозмутимость, она сидела за стеклом в керамической миске с водой посреди коряг и какой-то растительности, ритмично, словно часовой механизм, надувала горловой мешок и смотрела на меня взглядом «Люди приходят и уходят, а я сижу в своей миске и это неизменно».

Я тряхнула головой.

«Что это было?»

Неподвижный взгляд земноводной меня как будто загипнотизировал.

- Я где-то слышала, что ведьмы заводят кошек и лягушек, - сказала, лишь бы как-то ответить Пелагее. – Оказывается, правда.

Старушка скривила недовольно лицо:

- Где ты лягушку видишь? Жаба это, жаба. – Она зыркнула в сторону девочки, по-взрослому рассевшейся в кресле. – До чего невежественный ребенок.

Девочка почему-то вздохнула, как будто была виновата в моем невежестве. А я поджала губы обиженно. И эта туда же... Ну не отличаю я жабу от лягушки, а крокодила от аллигатора. И зачем это мне, спрашивается? По болотам и джунглям не хожу и не собираюсь. Я городской житель, отстаньте от меня со своими рептилиями и амфибиями!

- Да и не заводила я ее, - продолжала Пелагея. – Детвора ее возле реки палками лупила. Игрались детки. Живое существо им игрушка. Пожалела, домой забрала, думала, помрет – оклемалась, пупырчатая. С тех пор живет у меня. Так и зову ее – Пупырка. – И без всякого перехода: - Тебя жаба интересует или Данталиан?

Я посмотрела на жабу с сочувствием, но ответила:

- Данталиан.

Заявление Пелагеи, что у меня в груди уже пятнадцать лет бьется сердце демона, вызвало во мне странный ступор. Это просто не укладывалось в голове. Казалось, меня разыгрывают.

Пересадить человеку сердце демона? Да кто в здравом уме в это поверит?

- Не отвлекайся, - строго сказала Пелагея, - я подхожу к самому главному. Так вот... Демоны царя Соломона, хоть и пакостили людям понемногу, но сильно не увлекались, памятуя о Печатях Повиновения. Но был один демон, настолько испорченный гордыней, что не знал страха перед людьми. Вот только своими руками людям он никогда не вредил. Все демоны Соломона обладали знаниями в какой-то области, но этот гордец владел абсолютным знанием. Все тайны и мысли людские были ему доступны. Короли и императоры разных эпох обращались к нему за знанием, и он подсказывал им, как подчинить соседние государства, повергнуть другие народы, чтобы присвоить их земли, их богатства. Лилась кровь, торжествовала смерть, брат убивал брата. Алчность двигала людьми, но за самыми страшными событиями в истории человечества всегда стояло абсолютное знание одного единственного демона. Ты ведь уже поняла, о ком я говорю?

- О Данталиане? - машинально подыграла Пелагее я.

Старушка кивнула.

- Вавилонский жрец, владеющий Печатью Повиновения Данталиана, при жизни своей так и не смог подчинить себе демона, но выбрал ученика и передал Печать ему, а тот следующему. Так много веков передавалась Печать из рук в руки, Хранители менялись, бродили за Данталианом по всей земле, и вот однажды, когда наш демон помог людям развязать очередную кровопролитную войну, маг, хранящий его Печать, задумал повторить то, что после Соломона еще никому не удавалось. Готовился долго и кропотливо, и нашел способ. Выяснил он, в чем слабость демона.

- В чем же?

- Все семьдесят два демона Соломона – падшие некогда ангелы, в гордыне своей возненавидевшие людей за то, что те стали любимыми детьми Создателя. Со времен своего падения они живут одним стремлением – доказать Создателю, что люди не достойны его любви. В этом проявляется их гордыня. И за эту гордыню Создатель наказал падших, наделив каждого из них сердцем – таким же, как у людей. Ведь у ангелов сердца нет, их суть – божественный дух.

Я заинтересованно хмыкнула.

- Подчинил тот маг Данталиана с помощью печати, но знал, что сил его удерживать высшего демона надолго не хватит, поэтому торопился. С помощью магического ритуала извлек он из груди Данталиана сердце и поместил его в сосуд. Это ослабило демона, и тогда маг смог запечатать его силу и его самого на долгие века в другом измерении. А сердце Данталиана надежно спрятал. Тайну пленения демона он доверил своему наследнику, и передавалась она из века в век от Хранителя к Хранителю. Последним Хранителем печати и сердца Данталиана был твой отец, милая моя.