Семь ночей на планете соблазна

1

Я никогда не думала, что моя работа менеджером в модельном агентстве приведёт меня на планету, где в воздухе витает запах ванили, а в небе висят две луны — золотая и сиреневая.

Но вот я здесь.

Стою в прозрачном куполе космопорта Сиорра, сжимаю в одной руке чемодан, в другой — телефон, на котором уже три непрочитанных сообщения от шефа, и пытаюсь вспомнить, когда в последний раз я делала хоть что-то только для себя.

Правильный ответ — никогда.

— Айра, ты на месте? — голос Лиры в наушнике звучит бодрее, чем я ожидала. Сестра всегда старается быть бодрой, когда говорит со мной, будто её болезнь — это не тринадцать килограммов аппаратуры жизнеобеспечения, которые стоят в нашей квартире. — Как ты там? Уже загораешь? Втираешься в доверие к красивым инопланетянам?

— Изо всех сил! Жду когда кто нибудь клюнет на мои уловки и подпишет контракт, — отвечаю я, выходя из транспортной капсулы на белый камень набережной. Ветер тёплый, мягкий, пахнет солью и цветами. Я вдыхаю полной грудью и едва сдерживаю стон от восторга. — Лир, тут правда красиво. Как на открытке.

— Смотри там аккуратнее, не пади от чар какого-нибудь красавчика, — смеётся сестра. — Хотя нет, какие красавчики, ты только и будешь, что думать о своей работе и трястись от тревоги. Расслабься, Айра. Ты в отпуске, отдохни на всю катушку.

В отпуске. Да.

Мой начальник, Винсент Холл, гений пассивной агрессии и владелец «Гэлакси Модэлс», отправил меня в отпуск на Иррай с напутствием «наберись сил, детка, ты выглядишь как выжатый лимон». А через час после этого прислал список из трёх десятков имён — потенциальных моделей, которых я должна «случайно» встретить, оценить и, если повезёт, заинтересовать контрактом с нашим агентством.

Плюс штраф за невыполнение плана. А это плюс пять миллионов кредитов неустойки по моему контракту, которые я буду выплачивать до пенсии, если уволюсь сейчас.

Поэтому я здесь. Не отпуск, а командировке. В розовых очках, которые потрескались.

Курорт Иррай — это роскошь, шик и блеск, выставленные напоказ. Белые террасы спускаются к океану ступенями, каждая — с собственным бассейном, пальмами и роботами-официантами, которые бесшумно скользят между шезлонгами. Прозрачные купола защищают от случайных ливней, но небо сегодня чистое, розово-голубое, как детский рисунок акварелью. Светящиеся сады по вечерам превращают курорт в сказку — говорят, что местные растения накапливают свет днём и отдают его ночью, но я подозреваю, что без инженерной мысли тут не обошлось.

Мой номер — это маленькая, но уютная капсула на втором уровне, с огромной панорамной стеной, которая по желанию становится прозрачной или матовой. Я бросаю чемодан, открываю ноутбук, проверяю почту. Ничего нового. Только старые долги, счета за лечение Лиры и страх, что в один прекрасный день я не смогу заплатить. Я закрываю ноутбук, переодеваюсь в купальник, накидываю лёгкий сарафан и выхожу на пляж.

Песок здесь странный — белый, очень мелкий, но когда я ступаю на него босыми ногами, он меняет цвет. Сначала остаётся белым, потом, под тяжестью моего тела, становится бледно-голубым, как будто я оставляю на нём следы, которые не хотят исчезать. Я наклоняюсь, провожу рукой — песок становится теплее там, где его касаются пальцы, и розовеет. Туристический гид в капсуле рассказывал, что это происходит из-за микроскопических организмов, которые реагируют на вибрации и температуру. Звучит разумно. И немного жутковато.

На пляже мало людей. Время обеда — большинство гостей прячется от полуденного солнца в тени куполов или ресторанов. Я нахожу свободный шезлонг, расстилаю полотенце, скидываю сарафан и ложусь, чувствуя, как постепенно уходит напряжение в мышцах. Солнце греет приятно, не обжигает — атмосфера Иррая мягкая, фильтры куполов задерживают жёсткое излучение. Я закрываю глаза и на секунду представляю, будто я действительно в отпуске.

— Привет, — говорит кто-то рядом писклявым голосом.

Я открываю глаза и вижу ящерку. Маленькую, размером с мою ладонь, у неё переливающаяся чешуя — от золотистой до ярко-синей. Она сидит на подлокотнике моего шезлонга и смотрит на меня чёрными бусинками-глазами.

— Ты кто? — спрашиваю я.

Ящерка моргает. Потом у неё начинает светиться кончик хвоста, потом спина, потом голова. Свет пульсирует — я замечаю, что частота совпадает с моим пульсом. Я делаю медленный вдох, пытаясь успокоиться, и свет постепенно затихает.

— Это люми, — говорит проходящий мимо робот-официант. — Они безвредны. Сканируют пульс. Красиво, правда?

— Ага, — отвечаю я, пока люми спрыгивает с шезлонга и исчезает в песке.

Красиво. Всё здесь красивое. Даже песок и ящерицы, даже воздух. Я снова закрываю глаза.

Я не знаю, сколько проходит времени но просыпаюсь я от заливистого смеха. Смех громкий, свободный, наглый. Я открываю глаза, щурюсь от солнца и смотрю в сторону океана.

На волнах качается белая яхта с золотыми парусами. Мембранные полотнища переливаются на солнце будто жидкое золото. Яхта большая, даже огромная, и она только что пришвартовалась к частному пирсу, который я раньше не замечала. Охрана у пирса — двое саарнов в чёрной форме, с бластерами на поясах.

На палубе двое мужчин.

Я вижу их не очень чётко, но даже с расстояния в несколько сотен метров понимаю: это не обычные туристы. Один — тёмный, высокий. Он стоит у борта, скрестив руки на груди, и смотрит куда-то вдаль, мимо меня, мимо пляжа, мимо всего. Длинные, чёрные волосы красиво развеваются на ветру. Одежда — тёмная, дорогая, сидит на нём идеально. А потом я замечаю его хвост. Длинный, гибкий, чёрный, с серебряной кисточкой на конце, которая слегка подрагивает на ветру.

Второй — рыжий. Ярко-рыжий, как пламя, волосы длиннее, собраны в низкий хвост на затылке, но несколько прядей выбились и падают на лицо. Он стоит вполоборота ко мне, запрокинув голову, и смеётся — открыто, громко, размахивая руками, будто рассказывает что-то невероятно смешное своему спутнику. Хвост у него огненно-рыжий, кисточка — золотая, и он движется активно, выписывая в воздухе петли.