Семь шаров для безумной рулетки

Глава вторая, где все не так страшно

Сказки живут среди нас,
надо только разглядеть, где и когда они начинаются.

Диля Д. Еникеева

Сознание возвращалось медленно. Рывками. Тело казалось деревянным, затылок оккупировала тупая боль. А во рту сухость, словно он целый день промокашку жевал. Мысли ворочались медленно, как вязкое желе. Голову явно чем-то обмотали. Вся одежда куда-то пропала, только нижнее бельё осталось. Хорошо хоть простынкой прикрыли.

На теле ощущались провода и присоски, а рядом, безразлично ко всему происходящему, попискивала медицинская аппаратура. Везде чувствовался стерильный медицинский запах.

- Иван Васильевич, пациент пришёл в сознание! - произнёс женский голос.

Илья открыл глаза и пошевелился. Чья-то сильная рука дотронулась до него:

- Тихо, тихо. Тебе пока нельзя двигаться.

Доктор. Довольно молодой. В белой шапочке в медицинской маске. Рядом медсестра. Красивая. Кудрявая прядь нахально выбивалась из-под шапки.

- Где я?

- В больнице. Как себя чувствуешь, альпинист-паркурщик?

- Затылок болит.

- Сильно?

- Не то что бы очень.

- Не тошнит? Голова не кружится?

- Вроде нет.

- Вот и славненько, - доктор явно обрадовался хорошим новостям. - У тебя сильный ушиб. Возможно сотрясение мозга. Сразу предупреждаю - вставать пока нельзя. Постельный режим.

- Ага, понятно. А вы доктор?

- Да. Можешь называть меня Иван Васильевич. А это наша медсестра Маша. Надеюсь, ты будешь себя хорошо вести?

Илья слабо кивнул. Доктор ему понравился. Весёлый.

- Так он вас и послушал, Иван Васильевич, - беззлобно прокомментировала девушка. - Мальчишки в его возрасте на месте сидеть не могут.

- Не волнуйтесь, Машенька. Будет буянить, мы его свяжем и укольчик сделаем.

- Не надо укольчик! - испугался парень. - Я буду все делать как скажете.

- Вот и ладушки. Считай, что ты в рубашке родился, парень! Многие после таких развлечений навсегда инвалидами оставались. И как тебя только туда занесло?

- От больной головы, наверное, - пробормотал Илья.

- Вот, вот. Маша, - обратился доктор к медсестре. - Сообщите родным, что пациент очнулся. Я даю разрешение на посещение.

Ну вот и папа. В белом халате. Хмурый, растрёпанный, вспотевший. Видимо Илья в него пошёл — тоже чуть что волосы постоянно по сторонам торчат. На лбу залегла складка — явно волновался, нервничал. Наверное, с работы ушёл, когда позвонили.

- Привет, - поздоровался он с сыном.

- Привет. А где мама?

- Маму я отправил домой. Ни в какую уходить не хотела, - вздохнул отец. - Завтра придёт. По телефону пообещала, что с ремнём. Большим, чистым и светлым… счастьем на беспокойную точку.

Илья представил как он в трусах и с присосками бегает по всей больнице от мамы, размахивающей ремнём. Выглядело безумно смешно, отчего он тихонько хихикнул. Стариков старший посмотрел на сына, понял что именно тот представил и тоже прыснул в кулак. Наверное, кто-то стоял в дверях и слышал весь разговор, потому что вскоре раздался и третий смешок.

- Это она может. Характер такой. Лично тебе мать выбирал! - отец встал в позу Наполеона, демонстрируя гордость собственным достижением. Затем вернулся к обычному состоянию. - Ты как сам?

- Нормально. Доктор говорит скоро выпишут.

- Прям так и говорит?

- Прям так и говорит. Рекомендовал в альпинисты идти.

- А ты?

- А я сказал, подумаю.

Отец едва слышно рассмеялся.

Они ещё немного поболтали, а затем Стариков старший вышел поговорить с доктором.

- Ну что вам сказать, Валериан Степанович? Родился ваш мальчик в рубашке. Ушиб, сотрясение при таких условиях — это просто ерунда. Чудо!

Иван Васильевич неожиданно прокашлялся, словно должен был сказать что-то не вполне приличное.

- Больница у нас, сами понимаете, далеко не столичная. Рентген шейных позвонков мы ему конечно сделаем, чтобы исключить возможное смещение. Но после выписки настоятельно рекомендую сделать томограмму и пройти полное обследование в более современной клинике. Не в нашем городе, - вздохнул он. Затем почесал нос и продолжил. - Несколько дней он побудет здесь под нашим наблюдением. Но организм молодой, думаю поправится быстро.

Доктор ещё долго что-то объяснял и рассказывал кивающему в такт разговора отцу. Когда они закончили Валериан Степанович попрощался с сыном и покинул палату. Стало вечереть и мальчик отдался неожиданно накатившему блаженному дремотному состоянию. Все равно делать нечего.

Когда он проснулся, за окном совсем стемнело. Пусть оно и находилось вне поля зрения, за ширмой, наступление темноты можно было определить безошибочно.

Царили тишина и покой. Лишь слева, со стороны входа, доносились обычные для больницы звуки: разговоры медицинского персонала и шарканье больных.