Семь шаров для безумной рулетки

Глава четырнадцатая, в которой Илья возвращается к «обычной» жизни

Красота жизни — в одном мгновении.
Мы, бывшие дети, разучились её видеть.
Эльчин Сафарли

Всё хорошее или плохое когда-нибудь заканчивается. И в этом состоит непреложный закон Вселенной. Вопрос лишь во времени. Кто-то успевает дотерпеть до окончания неприятностей. Кто-то — насладиться счастливым моментом. Многие, к сожалению, за всю жизнь не научились даже этому. Однако сермяжная правда такова, что в нашей реальности нет ничего абсолютно постоянного.

Так и больничные дни быстро подошли к концу и Илью вскоре выписали домой. С предписанием проходить обследования у местного терапевта не реже чем раз в месяц. И настоятельно сказали вызывать скорую, если вдруг да случится какой-нибудь неприятный рецидив. Само собой, прописали использование различных мазей и таблеток непонятного содержания и свойства.

Как раз подоспели и весенние каникулы, так что в школу можно было не ходить. Учитывая, с какими проблемами пришлось прервать обучение, резко возвращаться в класс и терпеть упрёки от учителей не было никакого желания. Однако Гермес с ним в этом вопросе отчего-то не согласился. Без объяснения причин.

Наверное, мама Софа была солидарна с Гермесом, пусть даже никогда его и не видела. Итоги четверти у сына вышли явно ниже среднего, что её совершенно не устраивало. Почти все каникулы Илья просидел над учебниками и сдавал материал самому строгому учителю, которого только можно придумать - родной матери. А уж она поблажек не делала!

Медленно и неумолимо заканчивались каникулы и коварно подбиралось начало последней четверти. На улице заметно потеплело, но снег ещё не сошёл. Так, местами обнажились прогалины и старый мусор, заботливо припрятанный снегопадами в начале зимы. Но солнце пригревало уже по весеннему приятно. А учитывая, что было ещё только утро, особенно радовало — день обещал быть теплым. На улице отчётливо пахло весной. Именно поэтому поход в магазин казался совершенно не в тягость — пусть даже и не по своему желанию.

В последнее время у них с Гермесом выработалась своеобразная привычка — идти по улице и болтать друг с другом. Незаметно для других, разумеется. Мысленно.

«Пусть мама Софа и строга! Но зато тебе было чем заняться.»

«Ой, тоже мне занятие», - Илья махнул рукой от себя. - «Я из-за неё и не отдохнул даже. А мы ведь хотели про колёса что-нибудь поискать.»

«Поищем ещё. Носом чую, что как только четверть начнётся, учителя на тебя насядут. Скопом. Так что лучше скажи ей спасибо!»

- Ага! Спасибо! - произнёс Илья вслух. Какая-то старушка неподалёку с недоумением посмотрела на странного мальчика и пошла дальше. - «Нафига мне школа, когда впереди маячит сам знаешь что!»

«Ещё ничего неизвестно. Даже когда всё хреново - думай о том, что делать при благоприятном исходе. Помогает!»

Перед глазами неожиданно возникла чёрная точка и принялась раздражающе мельтешить. Илья машинально смахнул её рукой.

«Снова жизни учишь?»

«Учу!»

«Надоело! Все учат и учат. Никого спокойствия.»

Противное мельтешение возникло снова и пришлось снова отмахиваться. Чёртова мошкара!

«Ну, если бы я тебя не учил, сейчас бы на тебе психиатры опыты ставили.»

Ну да. Гермес прав. Опять. Ведь это он помог пройти специально собранную психиатрическую комиссию. Подсказывал правильные ответы, благодаря которым удалось обойти острые углы и ответить на разные каверзные вопросы. Давал советы, как себя вести. Только вот стоило ли собирать столько народу для одного невзрачного мальчика из захолустья?

«Я всегда прав!»

«Кроме случаев, когда ты неправ!»

«Тогда смотри пункт первый!»

Илья в очередной раз взмахнул ладонью, снова прогоняя надоедливое насекомое.

«Ты чего руками размахиваешь?»

«Муха достала. Перед глазами мельтешит.»

«Какие мухи! Снег на ещё не сошёл! Эй, это что за нафиг?!»

Илья тоже остановился. Обида и раздражение затуманили голову. Кулаки сжались сами собой.

На заборе, выведенная красным цветом, красовалась надпись «Илья — дурак!».

На его собственном металлическом, мать его, заборе!

- Эй, это что за нафиг! - со злостью повторил он вслед за Гермесом.

Когда они выходили из дома, то никакой надписи не было. Кажется.

- Ур-р-роды! Поймаю — башку поотворачиваю! - крикнул он в адрес непонятно кого. Округа была практически пустой. Только по скоростному шоссе, что шло параллельно их улице, пронеслось несколько машин с характерными звуками движения. Да в конце улицы стояла крутая чёрная тачка. Из тех, про которые говорят «понтовая».

Надпись на заборе сияла, словно наглая публичная реклама интимной гигиены, противно раздражая глаза.

«Стирать придётся. Или закрашивать. Баллончиком выводили!»

«Вижу! Вот сволочи! Узнать бы ещё кто...»

«И что тебе это даст? Отворачивание голов — это статья. А нам время нельзя терять!»

«Дети до четырнадцати лет под уголовку не попадают.»