Семь желаний моего сердца

6

POV: Ася

- Нам точно сюда?

- Не знаю...

Мы стоим напротив ветхого обшарпанного здания. Светло-коричневая краска давно слезла со стен, оставив пару некрасивых потрескавшихся пятен, и местные творцы благодушно изобразили пару граффити, чтобы разбавить этот ужас нотками отдалённой радости: блестящая радуга, Мики и Мини Маус в обнимку на половину боковой стены, замысловатый рисунок змеи, - а на большее место не хватило. Постройка ненормально узкая, страшно представить, как когда-то в ней теснились люди со своими семьями.

Кирилл уже второй раз подёргал ручки дверей, и мы с едва скрытым облегчением сделали вывод, что они не открываются - входить туда не хотелось обоими.

- Кажется, это бесполезно, - вынужденно признаю, - Поехали отсюда, ты был прав, это просто розыгрыш.

Руки сразу зачесались, как только я представила лица смеющихся подростков, наблюдающих за нами издалека.

- Постой, - упрямо просит парень.

- Кирилл, пойдём, тут реально может быть опасно, не хватало, чтоб нас ещё и ограбили.

- Там за угол только что зашла группа людей, - сообщает он мне и тычет в сторону проржавевших ворот.

Я чуть не начинаю истерически смеяться.

- Хочешь пойти за ними? Вдруг у них оружие? Если ждёшь, что я трижды скажу, что идиотка, я скажу. Но нам надо уносить ноги, я не переживу, если ты пострадаешь по моей вине, - вырывается из меня откровенное, но он не смотрит удивлённым взглядом, только повторяет:

- За угол зашла группа людей, одетых в пёстрые фиолетовые и зелёные наряды. Если ты намекаешь на нападение "гопников", Ася, то они даже под кайфом такое не носят. Пошли.

Действительно, "дворовые" представители социума предпочитают спортивный костюм, желательно, потрёпанного вида, кроссовки, прошедшие атомную войну, и обязательно завершающую неповторимый образ восьмиклинку.

Плечом оттолкнув когда-то железные ворота, Кирилл сжимает мою руку - за столь долгий час я успела привыкнуть к его прикосновениям, и теперь они дарят желанное спокойствие, практически не будоража кровь, - и ведёт к небольшой разукрашенной разными цветами двери с перемазанной чёрным табличкой, так что надпись разобрать не удаётся.

- Клуб? - спрашиваю я, на что парень недоверчиво смотрит на здание.

- Навряд ли, я слышал о таких местах от друзей из архитектурного, что-то вроде кружка искусств. Там собирается творческая тусовка, наслаждается творениями постомодерна, критикует Васнецова и прославляет в тысячный раз Дали.

- Сальвадор Дали - гениальный художник для своего времени, - возражаю я.

Парень, видимо, совсем не заинтересован в искусстве, поэтому даже спорить не пытается, а отвечает уже под громкий стук своей ладони по медной разрисованной поверхности:

- Наверное.

Нам открывает лохматый, весь в блёстках, будто сбежавший из 80х юноша. Помещение внутри задымлено, там пахнет терпкой вишней и никотином.

- Джесс и Кэсси? - спрашивает тот скучащим голосом.

- Мы, - хочет объяснить Кирилл, но мне хватает ума вовремя его перебить:

- Именно, долго же вы открывали!

Разноцветный тут же смущается:

- Пардон, дверь заело, добро пожаловать в "Зазеркалье", выпьете с нами за схожесть классицизма и модерна?

Мы тут же отнекиваемся, не желая вступать в демагогию, ссылаясь на срочные дела. В ответ на нас лишь махают рукой, и только отходя, я замечаю, как он вновь открывает дверь экстравагантно одетой парочке и спрашивает:

- Джесс и Кэсси? Добро пожаловать, не хотите выпить за схожесть классицизма и модерна?

- Он под...- начинаю я, но Кирилл не даёт договорить:

- Вполне возможно, кхм-кхм, - я тоже подхватываю его кашель. Дышать совершенно нечем!

Мы подходим к каждому более менее адекватному человеку, но те, взбалтывая вино в нагревшихся бокалах и поправляя пёстрые шарфы, качают головой. Никто не знает девушку на фотографии. Всё идёт не по плану, и я начинаю себя чувствовать невыносимо глупой.

Наконец, устав, мы подходим к барной стойке и заказываем себе по апельсиновому соку. Кирилл не даёт мне вытащить помятую купюру из кармана, и я опять с ним в роли нахлебницы.

- Мадлена сегодня опять посетило вдохновение? - болтают рядом сидящие люди - оба в париках, синего и зелёного цветов.

- Малюет всякую околесицу! Где выдержка противоречия? Картина - это история, а художник - писатель! В его работах, хоть убей, Арчи, я никогда не видел ни иронии, ни возражения! Никакого противоборства!

Собеседник в синем парике, пару раз взболтав спиртным в широком стакане, со вздохом тому отвечает:

- Он пишет точно, друг мой. Он невероятно точно изображает людей - этого достаточно. У него талант к искусству портрета.

Я выпила свой сок лишь на половину, но остаток Кирилл допивает залпом за меня.

- Пойдём, Ася, нам надо найти Мадлена.

Я решаю не сопротивляться и просто следую за ним и его горячей рукой по коридорам, направление которых он выбирает наугад. Наткнувшись на целующуюся парочку, мы сворачиваем направо, затем налево - и оказываемся в светлой комнате. Вокруг куча белых тряпок, а окна, в отличие от основного помещения, не залиты краской. По центру стоит холст, а над ним восседает мужчина лет шестидесяти. Во рту у него - дешёвая сигарета, одет он в потрёпанную рубашку и застиранные джинсы. Да, что не скажи, творца он не напоминает, но вот его взгляд: то, как смотрит вдаль, что-то отмеряет, видит только ему заметные вещи - всё это выдаёт в нём художника.

Чуть дальше от него, в углу, сидит девушка с коротким бирюзовым каре, вся в тату и яркой косметикой и усердно вылепливает из глины человеческий торс.

Мужчина замечает нас очень быстро, но почти не смотрит в нашу сторону, только спустя десять минут нашего ступора бросая сиплым голосом:

- Вы долго.

Что долго и действительно ли мы, я решаю не спрашивать, Кирилл тоже благоразумно молчит. Я выхватываю у парня свой мобильник и осторожными шагами, стараясь не шуметь, подхожу к Мадлену: