Семейные каникулы. Лотерейный билет

Глава 3

Ключ нашелся там, где и обещали, под декоративным фонарем у крыльца. Я нащупала его в холодном металлическом углублении, вытащила и повертела в пальцах.

Дверь открылась с мягким щелчком, и я замерла на пороге.

Внутри было еще лучше, чем снаружи, настолько лучше, что я на секунду решила, что ошиблась адресом и сейчас откуда-нибудь выйдут настоящие хозяева и вежливо поинтересуются, какого черта я делаю в их гостиной.

Но никто не вышел.

Гостиная распахнулась передо мной во всем своем великолепии: потолок в два этажа, темные деревянные балки, теплый золотистый свет из скрытых светильников. Панорамные окна во всю стену, за которыми застыл заснеженный лес, словно кто-то нарисовал идеальную рождественскую открытку и вставил ее в раму. Елка в углу, живая, пахнущая хвоей и праздником, украшенная золотыми шарами и мягкими гирляндами. Камин, выложенный серым камнем с прожилками. Диваны, обтянутые чем-то бархатистым, пушистый ковер цвета топленого молока, клетчатый плед, небрежно брошенный на подлокотник, будто кто-то только что отсюда встал и вышел за чаем.

— Ух ты, — выдохнула Алиса за моей спиной.

Тема не стал тратить время на слова. Он протиснулся мимо меня, задев локтем, и рванул к елке с целеустремленностью маленькой торпеды.

— Мам! Тут шарики! И звезда наверху! Смотри, какая большая! Она больше моей головы!

— Я посмотрю наверху! — Алиса уже неслась по деревянной лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

— Осторожнее!

Я пошла за ней. Второй этаж встретил меня тремя дверями и еще одним панорамным окном в конце коридора. Три спальни, ванная с окном, выходящим на лес. Главная спальня оказалась именно такой, какой я представляла спальни в журналах про красивую жизнь: огромная кровать с горой подушек разных размеров, мягкое изголовье, прикроватные лампы с абажурами из ткани и вид из окна на озеро вдалеке.

Я подошла к окну и положила ладонь на стекло. Холодное. За ним был другой мир, тихий и белый, и я почему-то подумала, что если простоять тут достаточно долго, можно забыть, что за пределами этого острова существует что-то еще. Пробки, отчеты, супермаркеты, счета за коммуналку, будильники в шесть утра.

— Мам, тут двухэтажная кровать! — голос Алисы донесся из соседней комнаты, полный такого восторга, словно она обнаружила вход в Нарнию. — Я хочу наверх!

— А я?! — Тема уже протопал по лестнице. — Я тоже хочу наверх!

— Тема, ты маленький, упадешь ночью.

— Не упаду! Я уже большой!

— Ты описался на прошлой неделе.

— Мааам!

Зашла к ним, пока ссора не переросла в полноценную войну. Детская оказалась светлой и какой-то очень правильной: игрушки на полках, книжки в ярких обложках, ночник в виде улыбающейся луны. Двухъярусная кровать из светлого дерева, и на каждом уровне мягкие одеяла со звездами и планетами.

— Алиса наверху, Тема внизу, — сказала я тоном, не допускающим возражений. — И никаких споров.

Тема надулся и сложил руки на груди. Но Алиса мгновенно его отвлекла:

— Смотри, тут книжки! С картинками! Про драконов!

Драконы перевесили обиду, и Тема метнулся к полке.

Пока дети разбирались с сокровищами, я спустилась вниз и пошла искать кухню. Нашла, толкнув белую дверь в конце коридора, и остановилась, чувствуя себя героиней какого-то глупого фильма, которая только и делает, что замирает и ахает.

Кухня моей мечты. Той самой мечты, которую я носила в себе годами, листая журналы в очереди к врачу и сохраняя картинки в папку «Когда-нибудь» на телефоне. Белые шкафчики с латунными ручками, деревянные столешницы медового оттенка, большой стол у окна, за которым поместилась бы вся моя семья и еще осталось бы место для гостей.

Пахло детством. Тем далеким детством, когда бабушка пекла пироги с яблоками, а я сидела на табуретке и болтала ногами, глядя, как за окном падает снег.

Открыла холодильник и обнаружила, что он забит под завязку. В шкафчиках нашлись крупы, макароны, специи в аккуратных стеклянных баночках с подписями. На подоконнике красовалась плетеная корзинка с мандаринами, и от нее тянуло цитрусовым ароматом.

«Все включено», говорили они. И не шутили.

Я налила себе воды из кувшина, который стоял на столе и села на деревянный стул. За окном виднелся сад с деревянными качелями, засыпанными снегом, а дальше снова лес. Ели стояли молчаливой стражей, охраняя этот маленький кусочек рая от внешнего мира.

Тишина. Такой не бывает в городе. Там всегда что-то гудит, едет, сигналит, разговаривает за стеной, орет музыкой из проезжающей машины. А тут ничего.

Целый год я мечтала просто остановиться. Не бежать на работу, не тащить детей в сад, не решать проблемы, не считать деньги до зарплаты, не падать вечером в кровать и не вставать утром с ощущением, что не отдохнула ни минуты. Просто сесть где-нибудь, выдохнуть и побыть в тишине хоть пять минут.

И вот я сижу. Выдыхаю.

Глаза защипало.

Как глупо. С чего бы плакать? Это же радость, а не горе. Люди не плачут от радости.

Хотя нет, плачут. Просто я за этот год разучилась.

— Красиво тут.

Я вздрогнула и чуть не расплескала воду. Антон стоял в дверях кухни, привалившись плечом к косяку, и смотрел на меня.

— Да, — голос прозвучал почти нормально. — Очень красиво.

Он прошел к столу и сел напротив меня. Взял мандарин из корзинки, покрутил в ладонях.

— Дров на веранде полно, целая поленница. Камин рабочий, я проверил, тяга хорошая. Разожгу попозже.

— Хорошо.

Он протянул мне половину мандарина. Я взяла.

— Мам! — Тема влетел в кухню, сияя, как рождественская гирлянда. — А можно на улицу? Снеговика лепить? Там столько снега! Пожалуйста!

— Сначала разберем вещи.

— Ну мааам... — он скуксился с такой вселенской скорбью, словно я предложила ему отменить Новый год.

— Тема. Вещи. Потом снеговик.

Вздохнул с видом великомученика, которому выпало жить с самой жестокой матерью в мире, и поплелся обратно. Алиса уже тащила свой чемодан по коридору, самостоятельная, серьезная. В кого такая выросла, не понимаю. Точно не в меня в ее возрасте.