Семейный рецепт

Глава 1

По всей округе разносился чарующий аромат малинового варенья. Печи выставили на краю лужайки, с противоположной стороны от дома, в тени деревьев. На огне кипели три больших таза и одна интригующе маленькая миска. Олимпия Евгеньевна по-наполеоновски расхаживала между печами и поминутно давала указания двум кухаркам, которые едва успевали их выполнять.

— Здесь зернышки всплыли, отлавливайте. Тут повернуть надо, кипит совсем неравномерно. В этом сироп проверьте. Что-то он жидковат. Ложечкой! Ложечкой зачерпни и смотри, как капля с ниткой тянется. Вот же и не тянется. Сахару добавь. И поторапливайтесь, поторапливайтесь! Что ж вы такие нерасторопные?! Все варенье эдак мне загубите! Глядите, особое наше варенье пенкой уже пошло. Хорошо. Давайте мне деревянный кружочек.

Низкий, почти мужской голос Олимпии Евгеньевны звучал грозно, и кухарки спешили выполнять распоряжение, как можно быстрее, однако хозяйка все равно оставалась недовольна.

Вооружившись кружком, к центру которого крепился держачок, Олимпия Евгеньевна принялась собственноручно собирать с кипящего в маленькой миске варенья розовую пенку. Деревянная поверхность хитроумного приспособления нежно касалась пенки, завладевала ею и с легкостью отделяла, оставляя хрупкие ягоды в целости.

Варка варенья в семействе Свиридовых была настоящим священнодейством, полным таинств, обрядовый условностей и родовых заветов.

— Ах, вы ж плутовки! – неожиданно воскликнула Олимпия Евгеньевна, воинственно взмахнув кружком на ручке. – Какую воду в варенье влили?! Из речки, небось, таскали?! Лентяйки! Малина совсем размякла!

— Нет-нет! – дружно затараторили кухарки. – Из колодца брали! Из колодца!

— Смотрите мне! Ленью вашей загубить мне варенье не дам! Ягодки должны остаться целехонькими! Проверните миску другим боком. Надо и там пену собрать. Да не кидайтесь сразу вместе! Опрокинете! Варенье деликатность любит.

Тут кусты подлеска зашуршали, раздвинулись и на лужайку почти вывалился молодой человек. Кухарки при его появлении вскрикнули, а Олимпия Евгеньевна сурово подбоченилась.

— Добрый день, Олимпия Евгеньевна! – радостно приветствовал хозяйку дачи гость. – Как удачно я вас застал.

— Что же это вы, голубчик, прямо из зарослей? – строго спросила дама. – Прислугу мне перепугали.

— Я, простите, к вашей даче напрямик от станции прошел. Очень боялся кого-нибудь не застать. Все ведь ваши домашние еще тут? – поинтересовался гость, полностью появился на лужайке сам, а затем вытянул громоздкий фотоаппарат в футляре.

— Право, не знаю. Я с самого рассвета занята вареньем.

— А пахнет оно у вас изумительно, — широко улыбнулся молодой человек.

Рост он имел чуть ниже среднего, телосложение – стройное, даже несколько худощавое, поэтому носил пиджаки, непременно прошитые на груди ватой для придания мужественного объема. Бойкий и деятельный характер вынуждал его ко многому относится слишком восторженно и увлеченно. Лицо его, не лишенное определенное приятности, сейчас расплывалось в улыбке.

– Вашу дачу можно найти просто по аромату этого божественного варенья, — продолжал гость. — Надеюсь, моя невеста постигла все секреты и станет готовить не менее чудесно, чем ее матушка. Кстати, где же Наталья Ивановна? Она вам не помогает?

— Это искусство стоит постигать постепенно, — важно объяснила Олимпия Евгеньевна и протянула будущему зятю руку для приветственного поцелуя. – Общую часть Наталия Ивановна, определенно, освоила.

— Надеюсь, все необходимое она постигнет до нашей свадьбы, и впредь станет подчивать меня таким же изумительным кушаньем.

— А что это у вас с собой, голубчик?

— Мой фотографический аппарат, — с гордостью заявил будущий зять. – Наконец привез все необходимое из города, и теперь смогу снять общий портрет. Для этого-то я так и спешил. – С этими словами гость вытащил из кустов еще и большой чемодан. – Очень прошу вас, Олимпия Евгеньевна, позировать мне со всем вашим семейством.

— Голубчик, займитесь фотографированием без меня. Я не могу оставить варенье и на минуту.

— Как же без вас? Без вас совсем нельзя. Вы же сердце и душа этого дома.

Будущий зять льстил, но делал это с искренней улыбкой.

Олимпия Евгеньевна, тучная женщина пятидесяти лет, фотографироваться не любила. Иллюзий она не питала, прекрасно зная, что бог не наделил ее красотой или хоть сколько-нибудь привлекательной внешностью, да и замуж ее взяли не за очарование, ум или приятных характер, а благодаря солидному приданому. Облик Олимпии Евгеньевны выдавал ее неблагородное происхождение, коренастая фигура, крупные руки и плечи подходили скорее для работящей крестьянки, чем для жены стеклозаводчика. Тяжелый подбородок и небольшие, широко посаженные глаза, Олимпия Евгеньевна передала и всем своим дочерям.

— У меня, голубчик, как видите, варенье, которое я никак не могу оставить, даже ради фотографии.

— В таком случае, устроим съемку прямо здесь, — не стушевался будущий зять. – И непременно надо позвать всех ваших домочадцев. А еще надо изловчиться и выбрать место с хорошим светом, — задумчиво проговорил он, уложил фотоаппарат и чемодан на траву, а сам отправился обходить лужайку.

С веселыми криками из кустов выскочили мальчики шести и пяти лет, Один оседлал палку и скакал на ней, словно на лошади, второй – размахивал деревянной саблей и гнался за первым.