Семицветик в руках дракона

Глава 1. Река Грани

Рассвет над рекой Айда-да-Ладой был временем, когда мир затихал, затаив дыхание между сном и явью. Вода — тёмная, густая, как расплавленный обсидиан — медленно отходила от ночного оцепенения, принимая в себя первые алые нити зари. Воздух пах влажной глиной, горьковатой полынью и чем-то неуловимо древним — пылью забытых времён.

Айна плыла.

Она плыла на спине, устремив глаза в небо, где звёзды одна за другой гасли, растворяясь в размывающейся синеве. Рыжие волосы, распущенные и тяжёлые от воды, стелились вокруг её головы нимбом из жидкого огня. Тело работало ровно, спокойно — она не боролась с течением, а доверяла ему, позволяя реке нести себя туда, куда ей вздумается.

Здесь, в воде, она чувствовала себя собой.

Не принцессой Восточного берега. Не младшей дочерью короля Элидара. Не бледной тенью блистательной Авроры, которую с детства готовили в шпионы, обучали языкам, клинку и искусству исчезать в толпе.

Здесь она была просто Айной. Девушкой, которая любила прохладу воды на разгорячённой коже, тишину утра, редкие минуты, когда никто не ждёт от неё слов, поступков или выгодных браков.

Она перевернулась на живот и заскользила вперёд лёгкими, экономными движениями. Купальная рубашка из тонкого льна облепила плечи и спину, не сковывая движений — служанки давно привыкли, что их госпожа сбегает на реку до рассвета, и перестали возмущаться. Отец не знал. А если и знал — предпочитал не замечать. Айна была не тем ребёнком, за которым стоило следить. У него была Аврора. Айна же — тихий цветок в тени, бесполезный для политики, но слишком знатный, чтобы отдать его замуж за кого попало.

«Твой долг — ждать, — говорил отец месяц назад, когда она в который раз спросила, будет ли для неё место в его планах. — Найдётся союзник, которому будет важно имя, а не приданое».

Она не обижалась. Давно перестала. Обида требовала сил, которых у неё не было, или надежды, которую она растеряла ещё в детстве, увидев, как сестру водят на тренировки по фехтованию, а её — в библиотеку — «чтобы не мешалась».

Вода холодила виски, и мысли текли медленнее, теряя остроту.

Берег родной — пологий, усыпанный светлой галькой, заросший ивами и диким шиповником — уже отдалился на сотню вздохов. Противоположный берег, напротив, приближался: высокий, скалистый, тёмный от хвойных лесов, что росли почти до самой воды. Южные земли. Владения драконорожденных, с которыми Восток не заключал мира вот уже триста лет.

Айна знала эту историю. Все знали. Захватчики с Востока украли Принцессу Пепла — прародительницу южных царей, и от той пошла побочная ветвь на Восточных землях. С тех пор магия угасала, дети драконов рождались всё реже, а два берега одной реки жили в глухой, усталой вражде, которая не приносила уже ничего, кроме взаимных обид и редких стычек на границе.

Айна не чувствовала этой вражды. Река была слишком красивой, а утро — слишком мирным, чтобы помнить о ненависти.

Она подплыла почти к самому чужому берегу. Достаточно близко, чтобы разглядеть корни деревьев, цепляющиеся за каменистый обрыв, и узкую полоску гальки между водой и лесом. Там, наверху, нависали огромные лиственницы, покрытые мхом и седыми лишайниками. Пахло хвоей, сырой землёй и ещё чем-то… холодным. Словно даже в летнее утро Юг не желал расставаться с дыханием зимы.

Айна остановилась. Повисла в воде, работая лишь ступнями, чтобы не уйти на глубину.

«Заплыла дальше, чем обычно», — подумала она без особого страха. Граница между королевствами пролегала по середине реки. Она была ещё на своей стороне. Точно на своей.

Но что-то кольнуло под ложечкой.

Лёгкое, едва уловимое тепло разлилось откуда-то из груди, спустилось в живот, растеклось по кончикам пальцев. Магия. Та самая, о которой все говорили шёпотом, которую лекари проверяли амулетами, а придворные маги разводили руками. «Семицветик», — бормотали они. «Рождённая в полнолуние в час Дракона. Носительница остатков драконьей крови».

В Айне это ощущалось редко — как тихое, спящее тепло где-то в глубине. Сейчас оно шевельнулось. Беспокойно. Словно принюхивалось к чему-то невидимому.

Она посмотрела на тёмный лес на том берегу. Ни движения. Ни звука. Только тишина — абсолютная, выжидающая, почти осязаемая.

Магия стихла так же внезапно, как и проснулась. Осталось лишь лёгкое покалывание в пальцах, будто после долгого сжатия кулака.

Айна поёжилась. Не от холода — вода уже прогрелась, — а от странного, первобытного чувства, будто кто-то смотрит на неё из-под тех лиственниц. Она обернулась к своему берегу. Пологий, светлый, уютный. Ивы, шиповник, тропинка к замку, где уже, наверное, зажглись первые огни на кухне.

«Пора возвращаться».

Она развернулась и поплыла назад. Сильными, ровными гребками, ни разу не оглянувшись.

Тёплая дрожь в груди ещё долго не унималась. Но Айна списала её на усталость — заплыв сегодня вышел дальше обычного.

Она не знала, что в ту же самую минуту на обрыве, скрытый вековыми стволами лиственниц, стоял мужчина. Он смотрел на воду, на рыжее пятно, удаляющееся к восточному берегу, и его серые глаза сузились, как у хищника, учуявшего знакомый запах.